Евгения Михайлова - Вечное сердце

– Ты, кажется, собиралась в гостях изображать бабу на чайник. Но делаешь это сейчас.

– Да? – вспыхнула Таня. – Я… Ты… – Она боялась заплакать. – Такого ужасного вечера у меня никогда не было. Я прошла сквозь все унижения…

– Какие? – серьезно спросил Дэвид.

– Ты еще спрашиваешь? «Кадушка», «подушка», этот идиотский торт с их идиотскими рассказами… Но самое главное – ты меня все-таки предал. Как я и думала.

– Почему ты так решила?

– Ты еще и лицемеришь. Я же видела, как вы с Лилей обнимались, как ты смотрел на нее… А она на тебя. А Григорий – на вас обоих. Он тоже все понял.

– Я не знаю, как мне поступить, – озабоченно сказал Дэвид. – Дать тебе возможность упиваться своими страданиями или что-то объяснить…

– Интересно, что ты можешь мне объяснить, – Таня постаралась произнести это саркастически, но тут же с надеждой уставилась на Дэвида.

– Ну, мое дело попробовать. Ты собиралась мне сегодня показать красивую подругу. Показала. Там оказалась еще одна красивая женщина. Я, конечно, не слепой, я нормально с ними общался… Я сравнивал, если честно.

– Боже! Какая низость! Ты сравнивал меня с… со всеми… И тоже смеялся надо мной.

– Ну да. И сейчас смеюсь. Потому что ты – смешная. Они – привлекательные женщины, Лиля очень необычная, я считаю. Но таких много… А ты… Ну, как объяснить. Только мужчина меня поймет. Ты – настоящая женщина. Во всем. Стопроцентно натуральный продукт, если говорить понятным тебе языком пищевой промышленности. Я, наверное, всегда мечтал о такой, сам о том не подозревая.

– Настоящая, как торт «Поцелуй негра в…»? Ой, как я выжила, не знаю, – она взглянула на его смеющееся лицо и зашлась в хохоте. – Кадушка, подушка… То есть все были как в бреду, и мы тоже…

Таня сползла с дивана на пол, чувствуя, что сейчас она уж точно умрет от смеха.

– Это и называется «пацталом»? – еле выговорила она.

Когда они отсмеялись и отдышались, когда Дэвид крепко прижал ее к себе, она отстранилась и спросила:

– А что такого необычного ты увидел в этой Лиле?

– Она – легкая, неустойчивая, трепетная, – серьезно ответил он, как будто ставил диагноз. – Ее мужчине нельзя ошибаться, нужно крепко ее держать, чтобы она не улетела…

Ольга и Зинаида Павловна встретились с Сергеем в Таниной квартире. Он привез заключение экспертизы, молча смотрел, как они читают.

– Это ужасно, – сказала Ольга.

– Да, какой-то кошмар, – добавила Зинаида Павловна. – Кому понадобилось так поступить с нами? Почему именно с нами?

– Ну, существует традиционное занятие – деньги воровать, – пожал плечами Сергей.

– Но почему у нас?

– Они у вас были, другой причины не вижу.

– А зачем сжигать квартиру?

– Чтобы никто не узнал, что у вас украли деньги. Тот, кто вас ограбил, заметал таким образом следы. Из чего вытекает, что он грабил или собирается ограбить не только вас. И это, скорее всего, человек, который находится близко, и вы его знаете. Попробуйте вспомнить, кому вы говорили про деньги.

Ольга внимательно посмотрела на мать, та в отчаянии всплеснула руками.

– Оленька, я могла… То есть я наверняка говорила. Что вы все на меня так смотрите. Я живу здесь полжизни, всех знаю, все знают меня. Да, я говорила соседям, что у нас нет счета в банке, что Оленька по ночам делает эти переводы и ей платят за них гонорары.

– Ты рассказывала, где мы держим деньги и сколько? – почти гневно спросила дочь.

– Я не знаю, Оленька. Я не помню. – Зинаида Павловна смотрела так жалобно, что Таня не выдержала:

– Оля, ты так ставишь вопрос, как будто мама рассказывала про деньги посторонним людям. Она говорит о том, что делилась с соседями. Ну, ты можешь себе представить кого-то из соседей, кто, получив такую информацию, побежит воровать и поджигать? Я не могу, например. Я тоже, наверное, много лишнего говорю.

– Да, – поддержал Сергей. – А где держат деньги интеллигентные люди, это вообще не вопрос. Разумеется, в книгах. Моя мама тоже прячет в книжном шкафу деньги, которые я ей приношу. А чтоб было надежнее, она их складывает в конверт из-под моего единственного письма, которое я ей однажды прислал из летнего лагеря.

– Ну, да, – виновато сказала Зинаида Павловна. – Такие мы бестолковые.

– Мама, ну о чем ты. Вы все меня не поняли. Для меня вообще было бы лучше, если бы деньги лежали там, куда мы их положили, и сгорели вместе с квартирой. Черт бы их побрал. Мне противно.

– Это другой вопрос, – пожал плечами Сергей. – Но настолько удачно не сложилось. Кража была. Мы можем сходить к тем соседям, у которых вы оставляли дубликат ключей?

– Да, пойдемте, – сказала Ольга. – Галина Ивановна почти всегда дома.

Они вдвоем с Сергеем вышли из Таниной квартиры, спустились этажом ниже, Ольга позвонила в одну дверь. Открыла пожилая полная женщина с синими красивыми глазами на отекшем бледном нездоровом лице.

– Здравствуй, Галя, – сказала Ольга. – К тебе можно? Мы по поводу пожара. Следователь хочет у тебя о чем-то спросить.

– Заходите, – пригласила синеглазая соседка. – Только у меня не прибрано…

– Да ладно, ты что, все нормально.

– Галина Ивановна, – осмотрелся в скромно обставленной прихожей Сергей. – А где у вас хранились ключи, оставленные Ольгой? Если не секрет, конечно.

– Какие у меня секреты. Пошли, покажу, в кухне и сейчас эти ключи висят.

Они прошли в кухню, Галина отодвинула штору и показала ряд вбитых в стену гвоздиков. На них висели разные ключи.

– Что-то много их у вас, – заметил Сергей.

– Так у меня все оставляют. Я дворником тут работала, всех знаю. Сейчас ноги болят, из дома редко выхожу. Мне и приносят на всякий случай.

– Когда кто-то приходит за своими ключами, вы их даете или владельцы сами берут?

– А я не знаю. Бывает, что и сами. Ну, свои потеряют, идут, у меня берут, новые закажут – опять повесят.

– Здесь ключи жителей вашего этажа, подъезда?

– Не, не только. Когда больше некому оставить, мне и несут. Говорю ж, всю жизнь во дворе с метлой-лопатой крутилась, меня все знают. Выгнали, когда этих стали набирать… Теперь десять человек мою работу выполняют.

– Значит, если вам ключи принесли Ольга или Зинаида Павловна, то на гвоздик повесить их могли либо вы, либо они, так?

– Не, еще невестка моя могла, Люда, или внучка Оксанка.

– Они живут в этой квартире?

– А как же.

– Я могу взять эти ключи с собой?

– А кому ж они теперь нужны. Оля, наверное, другую дверь поставит.

– Хорошо. Положите их, пожалуйста, вот в этот пакет. И еще одна просьба. Возьмите эти кусочки бумаги, они не грязные, так нужно. И, пожалуйста, подержите один сами – вот так, спасибо. Эти два попросите подержать невестку и внучку. Я заскочу – возьму.