Евгения Михайлова - Вечное сердце

– Оль, как в кино, – рассмеялась Галина, и лицо ее стало неожиданно красивым. – Это ж отпечатки пальцев? Оксанка страсть как любит детективы смотреть.

– Ну, тем более. До встречи, и еще раз спасибо.

Ольга и Сергей вернулись в квартиру Тани.

– Ну, что? – спросила та.

– Ничего, – пожал плечами Сергей. – Со всего дома к ней люди ходят – ключи оставлять. Я взял связку от сгоревшей квартиры. Вдруг на них есть чужие отпечатки…

– А как узнать, чьи, если они окажутся? – заинтересовалась Зинаида Павловна.

– Это вопрос на засыпку, – задумчиво ответил Сергей. – Просто пока ничего другого мы не можем… Мне пора. Татьяна, вы не проводите меня? Хочу, чтоб вы еще раз показали мне место, где нашли Марину Кудинову.

– Да, конечно, – сказала Таня. – Я только оденусь и Жулю возьму.

Они вышли из подъезда все вместе, Ольга с матерью пошли ловить такси, Сергей с Таней и Жулей пересекли аллею и подошли к углу серого девятиэтажного дома.

– Здесь…

Сергей внимательно осмотрел место, которое Таня примерно очертила, мельком взглянул на выходящие сюда окна, задумчиво постоял, прислонившись в стволу старого дуба.

– Что? – нетерпеливо спросила Таня.

– Место довольно открытое, да? – ответил он. – Здесь многие проходят, машины выезжают…

– Ну, ясно. – Тане казалось, что уже пора к чему-то прийти. – Я, конечно, извиняюсь, но вообще вы что-нибудь делаете, чтобы найти убийцу или тело Марины?

– Следствие ведется, я ищу тело…

– Где?

– На свалках…

– Господи, как это может быть, почему?

– Исходя из версии, что кому-то нужно было надежно спрятать тело убитой и пока неопознанной старухи.

– Она убита?!

– Да.

– Какой-то кошмар. И вы что-то находите на этих… свалках?

– Да. Мы находим там умерших людей. В числе всего прочего.

– То есть как?

– Кто-то из них, судя по-всему, был бомжом, а кого-то вынесли из собственной квартиры – раздетым, в домашней одежде… Мы находим людей, умерших естественной смертью и убитых. Среди убитых есть, например, ребенок, приблизительно двухлетний.

– Что это все значит? – Таня смотрела на Сергея расширившимися от ужаса глазами.

– Это совершенно разные истории. Преступления, кромешная нищета, дикость. И просто чья-то жадность. Не исключено, что это приметы новой системы… Вы, наверное, знаете, что огромное количество мигрантов снимает в Москве квартиры. Многие очень быстро становятся собственниками. Изредка соседи или дальние родственники начинают интересоваться судьбой хозяев. У Славы несколько таких дел. Хозяева числятся в пропавших без вести. Думаю, и они там, на свалке… Все находки мы передаем официальному следствию.

– А оно что?

– Постарается этот клубок распутать. Насколько это вообще нужно государству. Следователи выше головы не прыгнут. В общем, Татьяна, как уже было сказано кем-то, посмотрел я окрест себя, и душа моя страданиями преисполнилась…

– Я верю, Сережа, что так оно и есть, хотя ваш ироничный тон… он сбивает с толку.

– Да, суть именно в этом – в сбивании с толку, – кивнул Кольцов.

Он быстро шел по коридору – в синем халате, бахилах, перчатках, шапочке. В анатомическом зале уже стояли аспиранты. Он кивнул на приветствия, ни на кого не глядя, быстро подошел к столу.

– Докладывай, – сказал он парню, который стоял ближе всех.

– Девушка, лет двадцати, тело было найдено на свалке. Пролежало не менее двух недель, учитывая мороз. Есть трупные пятна. Внешних повреждений не обнаружено.

– Понятно. Ты готов начать?

– Я? Ну, да.

Парень поправил маску, очки, взял скальпель, потом оглянулся на него и попытался встать к нему спиной. Все боялись его пристального, иногда исступленного взгляда.

– Начинай, – отдал он команду.

Парень сделал первый надрез, и тут это произошло. Арсений Павлович бросился на аспиранта, неожиданно сильно оттолкнул его от стола, выхватил скальпель и мгновение держал его в поднятой руке у горла несчастного, другой рукой крепко схватив парня за одежду на груди.

– Скотина! Подонок! Ты что сделал! Как ты… ах ты господи, ты же располосовал ее, как свинью… Ты сделал ей больно!

– Помогите! – взвизгнул аспирант. – Он убьет меня! Он опять свихнулся!

Никто не шелохнулся. Все как загипнотизированные, словно в больном сне наблюдали страшную картину, которая время от времени повторялась в этой аудитории. Он бросил на пол скальпель, брезгливо оттолкнул аспиранта и, склонившись над голым, посиневшим телом покойницы, что-то быстро заговорил, зашептал. Потом снял перчатки, быстро провел рукой по ее лицу, шее, груди, животу и вдруг скорчился, будто от боли, упал на колени, тихо заскулил. Все потянулись к выходу, стараясь двигаться бесшумно и обходить его как можно дальше.

Через час Арсений Павлович, умытый, в темном, строгом костюме и белой рубашке вошел в кабинет ректора мединститута.

– Садитесь, – буркнул человек с обвисшими щеками и усталым тяжелым взглядом. – В чем дело, Арсений Павлович? Что вы себе позволяете и до каких пор это будет продолжаться? Вы больны или вам просто нравятся идиотские спектакли?

– Николай Петрович, – быстро и язвительно ответил Арсений Павлович, – неужели вам не все равно, как я отвечу? Если я скажу, что болен, вы будете меня лечить? Запихнете в психушку? Если я скажу, что мне нравятся спектакли, вы похлопочете, чтоб меня взяли в театр? Мы оба знаем, что при любом ответе вы будете держать меня при себе в качестве дойной коровы. Я попросил бы прекратить эти административные проработки. Мне некогда, вы это прекрасно знаете. Мне всегда некогда!

– Идиот! – вяло произнес ректор. – Я боюсь, что ты заиграешься. Что ты однажды действительно кого-то зарежешь. Я тебя предостерег.

– Ох, спасибо, – Арсений Павлович вскочил и по-клоунски расшаркался. – Благодетель вы мой. Только, Николай Петрович, я думаю, у вас большой проблемы не будет. За те деньги, которые вы на мне зарабатываете, вы без особых зазрений совести оформите лишнего покойника в наш морг.

– Ты так меня достал, – все тем же невыразительным голосом произнес ректор, – что мне иногда хочется тебя туда оформить. Шутка. Ладно, садись, кончай кривляться. У нас на следующей неделе ожидаются клиенты из Кореи и Японии. Я могу надеяться, что ты будешь в форме и никого не подведешь?

– Я, кажется, еще никого не подводил ни разу в жизни. Информацию по клиентам передайте мне, пожалуйста, завтра в письменном виде. Это все?

– Не все. Ты можешь, наконец, сказать мне, сколько у тебя авторских способов бальзамирования? Я должен знать, как руководитель. Я веду серьезные переговоры.