Э. Хакимова - Колыбельная Кассандры

— Очень… здравое убеждение. Но что же там с отпечатками? — нетерпеливо прервала его Кассандра.

— Да. Отпечатки. Для поправки пошатнувшегося здоровья ненадолго приехав из Бенгалии, Уильям Гершель, тот, который первым заметил уникальность папиллярных линий, а не его дед, бывший известным астрономом… — Услышав отчаянный вздох со стороны прилавка, агент предпочел закруглиться — Да. В гостях у соседей по имению он снял отпечатки всей семьи. В том числе, вообразите, и знаменитой поэтессы Эмили Барт! Можете вы себе представить такое?! У нас, возможно, есть отпечатки самой Эмили Барт!

— Видимо, вы большой поклонник ее поэзии? — подозрительно уточнила Сент-Джонс.

— Не совсем так. Хотя да. Но главное не это…

— Так что же вы хотите сказать? Что отпечатки в этой лавке принадлежат давно умершей женщине, которая баловалась рифмами?

— Вообще-то, ее стихи признавались лучшими литераторами не только ее времени, среди которых были и поэты «Озерной школы» [5]. 5 «Озерная школа» (Lake Poets) — наименование группы английских поэтов-романтиков конца XVIII — первой половины XIX в., названная так по месту деятельности ее важнейших представителей: Вордсворта, Колриджа и Саути.

— Чудесно-чудесно, но, может, вы, в конце концов, расскажете суть?

— Я не знаю, чьи именно это отпечатки. У Эмили было пять сестер, и…

— Признайтесь, агент, — неожиданно для себя потребовала Кассандра. — Вы ведь в Полпути сами напросились? Боюсь даже предположить, что может привлечь в эту дыру специалиста вашего уровня.

— История моего отношения к месту, где когда-то жила Эмили Барт, очень личная. Допускаю, скучная для большинства…

— Ясно. Можете не продолжать, — поспешила прервать его девушка. — Вернемся к осмотру.

«Н-да… с этим агентом расследование рискует превратиться в научно-фантастический роман. Вряд ли такой жанр уместен в полицейских протоколах», — размышляла про себя девушка, возвратившись к ревизии препаратов, расставленных на полках за прилавком.

Не рискуя прикасаться к стеклянным пузырям, заполненным формальдегидом, она прошла вдоль рядов. Как раз когда один из экспонатов необыкновенной выставки привлек ее внимание, в той стороне, где находился агент, воцарилась настораживающая тишина. Больше не было слышно ни шороха отодвигаемых игрушек, ни возгласов удивления, которые он не в силах был сдержать, — ничего.

Отвернувшись от зайца, на спине которого при жизни предположительно росли крылья, девушка пошла к агенту. Тот стоял у кукольного домика примерно в метр высотой. Приблизившись, она заметила, что это довольно точная модель «Головы Мавританки». В соломенные косы головы-вывески у входа были вплетены точно такие же красные крошечные ленты.

Но что же так заинтересовало агента? Еще раз взглянув на молодого человека, сосредоточенно о чем-то размышлявшего, детектив, пожав плечами и засунув пистолет обратно в кобуру, уже совсем было решила вернуться назад. Как вдруг агент начал тщательно и осторожно ощупывать копию лавки. Пробежавшись пальцами по скатам, выстланным черепицей, он вернулся к коньку. Вдруг в мертвой тишине раздался резкий механический щелчок, и кровля слегка отошла от стены.

Переглянувшись с девушкой, агент осторожно приподнял крышу и открыл дом, как шкатулку. Внутри все в точности повторяло обустройство настоящей лавки. Стеллажи в таком же порядке выстроились вдоль стен. Сами стены были покрыты такими же старинными шпалерами с цветочным узором. На полках лежали миниатюрные игрушки, а у прилавка стояли крохотные колбочки с игрушечными препаратами, плавающими в прозрачной жидкости.

Сходство с реальной «Головой Мавританки» было абсолютным. Включая тело, пришпиленное к маленькому прилавку серебряной иглой. Мертвую кукольницу изображала Лилиан. Ее синие глаза были открыты и устремлены вверх. Туда, откуда на нее взирали Сент-Джонс и агент Хиндерсом.

А что, если на самих полицейских сейчас кто-то смотрит так же сверху, словно на игрушки, приготовленные детьми для игры? Когда агент увидел куклу, пронзенную булавкой, он понял вдруг, что где-то, в темных глубинах прошлого, есть зеркальная воронка, в которую он затягивается, со всем, что увидел и узнал в последние дни. Ему так все и представилось в этот миг — гигантские песочные часы со стеклянными стенами. Все они — жители деревни, он, Кассандра, — все это песок, просыпающийся куда-то вниз.

Гейбриэл посмотрел на Кассандру, будто впервые в жизни увидел ее. Та не обращала никакого внимания на застывшего агента и разглядывала миниатюрное убийство.

— Она? — нарушив молчание, спросил агент.

— Да, — внезапно осипнув, ответила девушка.

Кукла была точной копией той, которую ей подарили когда-то в детстве. И, скорее всего, той же самой, что она заметила при первом обыске в доме Логанов. Сколько их еще?

— Думаю, нам стоит навестить Уну Крайн. Прямо сейчас.

— Но сначала я должен вам рассказать… — попытался возразить агент. Однако прислушиваться к его мнению никто не стал.

— Вы ведь знаете ее адрес?

— Да, разумеется. Но лучше вам немного отдохнуть. Мисс Крайн можно будет навестить и завтра…

— Ага, еще и визитку предварительно пришлем, как в приличных домах. «Да» — мой ответ на ваше заманчивое предложение.

— Понятно. Это значит «нет», — кивнул агент сам себе, поскольку она стремительно вышла.

Кассандра нетерпеливо поджидала его снаружи, у автомобиля. Пока он тщательно закрывал двери магазина, она пинала сухую ветку, занесенную сюда из лесу ветром. Непогода за время их визита в магазин разыгралась не на шутку, и хотя небо еще не разразилось проливным дождем, но пласты теплого и холодного воздуха яростно перемешивались сильным ветром, и тучи уже стали посылать на землю вслед за вспышками света угрожающие раскаты грома.

— К тому же погода не совсем подходящая. — Прежде чем вставить ключ в замок зажигания, агент укоризненно оглянулся на девушку, будто в этом была ее личная вина.

— Не сахарная барышня, мистер Гавриил, не растаете, — жестоко пообещала ему Кассандра, приглашающим жестом разрешая начинать движение.

Между тем деревня успела измениться. Уютные огни за окнами многих домов погасли, Полпути стремительно поглощались мраком, внутри которого свистел ветер и стонали деревья. Еще минута — и ливень хлынул отвесным потоком, как из пожарного гидранта, в лобовое стекло машины. Струи воды громко застучали по капоту.

Когда они подъехали к отсвечивавшему глянцем в свете молний домику, гроза достигла своего апогея. Зонт, предусмотрительно открытый агентом над девушкой, нисколько не помог избежать промокания до нитки за время краткого забега от машины до крыльца дома мисс Крайн.