Современный румынский детектив

Веревка натянулась струной. Трехпалый пожал им руки:

— Удачи!

Беглый перекрестился, обвил веревку и заскользил по ней. Первые десять метров дались легко — веревка была сухая. Он остановился, почувствовав на ладонях известь. Челнок догнал его.

— Поехали дальше, паря!

— Скользко чертовски! Давай назад! — Нетрынди!

— Знаешь, сколько до низу?

— Метров тридцать.

— А что там, видал? Трубы, Митря! Стоймя. Сквозь нас пройдут!

— Гони лошадей!

— По–моему, дешевле вернуться.

— Кончай дурить! Поехали!

Профессор продвигался вперед с замирающим сердцем. Ладони жгло, пальцы соскальзывали. Тонкие полосы света прорезали тьму, И тут сзади раздался придушенный вопль. Беглый повернул голову и застыл: вор повис на одной руке. Страх засветился в его глазах светлячками смерти.

— Не бросай меня, дя Силе!

— Держись!

Беглый обхватил веревку левой рукой, вцепился в нее зубами и, выбросив вверх правую руку, схватил вора за пояс. Димок дрожал как в лихорадке и подвывал, бессвязно бормоча:

— Дя Силе, брат…

— Не распускай слюни!

— Как же… ты меня от смерти спас…

Силе хотелось сказать, что через минуту–другую они полетят вниз, но он не сделал этого: что толку было омрачать человеку последние мгновения?

Вор смерил взглядом расстояние до штабеля,

— Пять метров! Проклятая невезуха! Утонуть у берега, аки цыган.,.

— Надо было слушаться, Митря…

— Говори, дядя, я послушаюсь, слова поперек не скажу!

— Теперь уже поздно. Веревка измазана и спереди, и сзади… Пальцы не слушаются.

Димок вытаращил глаза.

— Хошь сказать, пора сдаваться?

— Не вижу другого выхода.

Челнок засмеялся. Нервным смехом, предвещающим кризис. Его следовало бы стукнуть, но Силе не рискнул оторвать руку.

— Не снится мусорам, как мы близко. Так и вижу себя перед всевышним.«Расскажи‑ка, вор, как делил падаль?«А сам скроил меня на метр пятьдесят! Перо на него вытащу, лопни мои глаза! Наложит в штаны, хоть и всевышний…

Он плакал навзрыд. Силе поддал ему головой в челюсть.

— Заткнешься ты или нет?

Челнок глубоко вздохнул. Истерика прошла.

— Что же теперь?

— Дай нож.

— Зачем?

Профессор сжал зубы. Веревка высосала у него все силы.

— Веревку перерезать,

— Караул!

— До штабеля пять метров. Может, и того меньше. Если удержим короткий конец, перелетим через забор и прибьемся к плахам. Дошло?

— Дошло, дорогой, дошло! Золотая у тебя головушка, дя Силе, дай тебе бог,..

— Кончай базар!

— Чего кончай? Без тебя собрали бы меня внизу в совок, по частям.

— Вцепись зубами! Так, Теперь достань перо. Гляди, не урони, а то пошлю за ним следом!

Вор дрожал от напряжения. С опаской, осторожно он оторвал руку от веревки и вытащил из кармана нож.

— Давай сюда! Держись крепче.

Луч карманного фонарика скользнул вверх, наткнулся на веревку и поймал беглецов в круг света.

— Режу!

Они описали дугу и рухнули на сложенные пирамидой плахи.

— Жив, Димок?

— Мужицкая кость не то еще выдержит! Снизу кто‑то позвал:

— Силе!

— Прибыл, братец!

— Велик бог. Какого черта копошились столько?

— Усы закручивали.

К Челноку вернулось чувство юмора. Он взял Профессора под руку:

— Слушай сюда, дура! Отныне я несу знамя!

Несмотря на напряжение последних минут, Силе прыснул со смеху.

— Хорониться — ремесло воров, — добавил Димок. —Ясно?

— Ясно.

Они спустились на землю. Внизу стоял долговязый очкарик.

— Сюда! — И побежал вперед. Челнок бросился следом. Их ждала »дачия»с невыключенным двигателем. Очкарик

сел за руль, Силе с Димком — сзади. В смотровом стекле показались фары газика. Вор скомандовал:

— Деру!

Машина сорвалась с места, набирая скорость. На сиденье лежала одежда для Профессора, и он торопливо переоделся. Димок лопотал, не переставая:

— Матерь божья, помоги мне уйти…

— Проси других святых, Димок, у дам ты успехом не пользуешься…

— Если уйду, завяжу. Держи налево!

— Знак там.

— Вот это мне нравится! А то, что мы сейчас делаем, не запрещено?!

Улица была узкая, крутая и пустынная. Освещенные окна раскинули в ночи оранжевые платочки.

— Покаюсь, слышь, Беглый, в кокон залезу, гарем заимею, вот те слово!.. — бормотал Челнок.

Газик приближался, пронзительно сигналя. К калиткам высыпали собаки и кумушки. Беглый надсадно ругнулся:

— Пристали как банный лист. Мотор у них мощный, да и водитель наверняка опытный…

Недоносок свернулся в комок, истово крестясь.

— Пошли ему, боже, муху в глаз! Газуй, голубок!

— По–моему…

— Предложения опосля, гони!

— Все выжал!

Покрышки кусали мостовую, скрежетали на поворотах. Димок взглянул на Профессора.

— Как у тебя ходули?

— Ничего.

— Тогда пересаживаемся на одиннадцатый номер, иначе попались. Слышь, очкарик, на первом перекрестке сбавь ход, мы выпрыгнем. А потом шпарь вперед, к шоссе.

— Они меня догонят… Что я скажу?

— Что превысил скорость и боялся штрафа. Дя Силе, свяжи в узелок старые шмотки, рубаха‑то казенная.

— Порядок! — сказал Беглый.

Машина повернула за угол. Очкарик притормозил.

— Желаю у спеха!

Они выпрыгнули на ходу и забрались в какой‑то сад.

Глава IV ПОГОНЯ ПРИ СВЕТЕ ЛУНЫ

Он прищурясь смотрел в окно.

— Легко отделались…

Я сказал:

— Важно, что отделались, не так ли,

доктор?

Ночь украсила волосы цветами чертополоха и базилика, стремясь опьянить беглецов своими чарами.

Между грядками тюльпанов по–змеиному пробирались две тени. Тень поменьше остановилась, угрожающе подняв кулак к небу..

— Потерял, что ли, узелок, дуралей? Беглый закусил губу:

— По… потерял…

— В машине забыл?

— Кажется.

— Недотепа чертов!

— Легче на поворотах, Челнок! — проговорил Профессор отчетливо. — Перебарщиваешь, нехорошо это!

— А то хорошо, что фараоны след возьмут?

— Нашел себе заботу! В худшем случае у моего братца будут неприятности.

Вор показал ему нос.

— Пустят собак и накроют нас, моргнуть не успеешь! Из травы, из‑под земли достанут!

— По запаху?

— А то по чему?

Димок шагал вперед, сердито ворча себе под нос. Силе тащился следом.

— Легонько ступай, кляча! Тоже мне, Беглый!

— Я все о братане думаю, как он там?

— Ты о нас думай. С ним и так ясно, мусора доперли, что он шестерил.

— Как я мог забыть узелок? Видно, сам бог отнял у меня разум!

— Давно, растяпа, и навсегда! Тут уж ничего не поделаешь… Профессор хотел было что‑то сказать, но Димок зажал ему рот рукой.

— Ша!

Он приложил ухо к земле, услышал четкий топот сапог и испуганно вскочил.

— Собаки взяли наш след!

Они наддали и растворились в ночи.

Собака рвалась с поводка. Сержант опустился на колено, изучая следы в свете карманного фонарика.