Современный румынский детектив

— Будь здоров, дя Зане! Я и не знал, что ты вышел…

— Вышел, Димок, — вздохнул мужик. — А ты рад?

— Как же, дядя, слава богу…

Обезумевший от страха Димок озирался, ища спасения. С четвертого этажа в окно не выпрыгнешь, а на лестничной площадке заняла позицию Просфирня. Большой Зане наступал не спеша. В правой руке у него блестел нож.

— Зачем ты меня продал, братец? — Дя…

— Что я тебе плохого сделал, Димок? Почему ты такая парша^?

— Кто? Я?

— Ты думал, Большой Зане так и сгниет там?

Силе оценил положение и понял, что действовать надо немедленно. Он отступил на шаг и выбросил вперед ногу. Получив удар по руке, громила выронил нож. Тем временем Димок что было силы боднул женщину головой в живот. Сводня, икнув, рухнула на колени. Дорога была свободна.

Они кинулись вниз по лестнице, перепрыгивая через четыре ступени. Выбежали во двор. Нож Зане пролетел мимо и выбил искры, ударив о камни. Сверху на головы беглецов вылили какую‑то мерзость.

Они умылись в общественной уборной. Профессор побелел от отвращения и злобы. Осрамившийся Димок хорохорился:

— Ничего! Все равно я его пришью…

— У тебя была такая возможность, — заметил Беглый.

— Ладно, ладно.,. Силе покачал головой:

— Скажи спасибо, что ноги унес. — И посмотрел на него долгим взглядом. — Почему тебя никто не любит, Димок?

— А кому любить? Это люди?! Зане у меня ремеслу научился, теперь катается как сыр в масле, а видал его?

— Что же он так, с бухты барахты, захотел тебя прикончить?

— Оговорили меня,..

— А братья Трикэ? Слышал, братец мой сказывал, фото твое заплевали.

— Настанет и их черед, дай срок! Я им покажу, как ножку подставлять!

— А полосатые тоже ножку подставили? Димок взъерши лея:

— Чего тебе надо от меня? Опять на рожон лезешь?

— Какой в тебе дьявол сидит, Митря?

Беглый не спускал с него глаз. На губах у вора дрожала гадкая улыбочка.

На углу у»Десяти яблок»Димок замедлил шаги и показал на обшарпанную халупу в глубине двора.

— Тут мой крестный проживает.

— Нечистый?

~ Таке Крик, голубь, гроза замков. Банки грабил в свое время. Два года я у него в учениках ходил, души во мне не чает.

— Ты подумай, прежде чем идти. Вор открыл калитку.

— Не оставит он меня в беде! Подожди маленько.

Димок исчез, поглощенный густой зеленью двора. Беглый закурил, внимательно осматриваясь. Площадь заполнили тени. Смоляные тучи угрожающе надвигались на первую вечернюю звезду. Он услышал шум приподнимаемых жалюзи и повернул голову. В окно были видны обитые вишневым шелком стены, с которых смотрели старинные портреты. На потолке резвились позолоченные лепные ангелочки, большая хрустальная люстра рассеивала спокойный свет.

Силе привстал на цыпочки и увидел пожилую пару за игрой в карты. Улыбающаяся женщина тасовала колоду, мужчина, потягивая кофе, что‑то рассказывал.

Беглый вспомнил свою квартиру в квартале Святого Георгия. Над ними жили пенсионеры, супруги Влэдояну. Они познакомились субботним вечером в»Бочке пива», было это году в пятнадцатом, и на протяжении сорока лет ежегодно в тот же день, в тот же час нарядно одетые приходили в это заведение.

Официанты знали их историю, всегда оставляли для них столик и подавали пару кружек пива. Супруги молча сидели, держась за руки, — они разговаривали глазами. А через час уходили домой.

И вот в такую субботу, пока господин Влэдояну брился, старушка задремала в кресле и больше не проснулась. А через две недели, в субботу, и он приказал долго жить…

Улыбка Беглого погасла: да, есть на свете и такие люди. Можно жить и так…

В доме послышался глухой шум, и Силе увидел бегущего к нему Димка. Оба глаза у него заплыли, губы сочились кровью. — Поцеловал тебя крестный?

— Мать его так, бандюгу! Силе вздохнул.

— Послушай моего совета, малый: иди с повинной! В тюрьме тебя охранять будут, может, цел останешься, а на воле свои точно прикончат.

Димок пригубил стаканчик с цуйкой и поморщился от боли. Лицо его опухло, стало похоже на свиное рыло. Старый шрам пульсировал, на щеках синели кровоподтеки — противно было смотреть.

Силе оценил его синяки:

— Ты был прав, Димок, крестный души в тебе не чает…

— Я в долгу не останусь!

Они выбрали притаившийся за печкой столик в малом зале распивочной. Туалет был в двух шагах, окно его выходило на пустырь.

Челнок затоптал окурок.

— Можно попытать у одной моей бывшей крали…

— Хватит! Хочешь остаться на костылях?

— Ой, не знаю, братец, все с ума посходили.

— Не надо было делать того, что ты делал!

— Так, так! Дави и ты меня, бей кулаками! Бейте все Челнока!

Силе усмехнулся:

— Уж если я бью, то крепко, Димок! Живым не уйдешь.

— Точно.

— Храни тебя матерь божья от моей руки. — Силе осушил стаканчик и добавил: — Не крути мне мозги.

— Чего»не крути», паря? И ты, что ли, с ума сошел?

— Смотри у меня, рухлядь! Один хлеб едим, ты прав — четыре глаза видят зорче, поддерживаем друг друга, но смотри у меня!

Вор пожал плечами и перевел разговор:

— Еще по одной?

— Можно.

В туалет прошел мужчина средних лет. Силе проводил его взглядом.

— Знакомый? — тут же среагировал Димок. — Вор?

— Нет. Забияка. Я сидел с ним две недели в предвариловке. Он отмутузил тещу по случаю Нового года…

— Наш парень!

— Как его бишь зовут?.. А! Грэдинару. Подойти к нему?

— Еще бы! Никогда не знаешь, откуда заяц выскочит,

— Лишь бы он не оказался из тех, со слишком длинным языком…

— Тьфу! Не каркай!

Димок прилип к печке с противоположной стороны. Когда Грэдинару вышел из туалета, Беглый схватил его за локоть и усадил за стол.

— Припоминаешь?

Грэдинару бросил на него быстрый взгляд и просиял:

— Господин профессор! — Он огляделся и зашептал: — Опять в бегах? За тобой гоняет один головастый, меня тоже зацепил.

— Зачем?

— Все, кто тебя знал, под наблюдением: и Мэцэуану, и Тейкэ.

— Ждут меня?..

— Ждут, господин профессор!

Беглый стукнул кулаком по столу, опрокидывая стаканы:

— В бога мать такую жизнь! Все бы отдал, чтоб сначала начать.

— Что ж… Могу я чем‑нибудь помочь? Дать тебе деньжат?

— Яду мне дай! Грэдинару встал.

— Брось, паря! Выпутаешься. Будь! — И перешел в большой зал.

Из‑за печки вынырнул Димок:

— Хреново!

— Слава богу, теперь и до тебя дошло!

— Что тебе от меня надо? Чем я виноват?

— Надо было с самого начала…

Он не договорил. Появился испуганный Грэдинару:

— Деру, господин профессор! Фараоны! Беглецы бросились к туалету.

Дождь возобновился, частый и мелкий. Вдоль стен осторожно крались две сгорбленные тени. Мозгляк попробовал пошутить:

— Опять мы их провели! Не падай духом, дядя, не сцапать им нас до Судного дня!