Михаил Март - Окончательный монтаж

– Я на месте, – тихо сказала Ляля в микрофон. – Мне все хорошо видно в окна. Охранники в своей комнате забивают козла, на мониторы не смотрят. Приступай.

Она сняла наушники и надела на лицо маску-респиратор. Рюкзачок с инструментами лежал впереди между ней и мешками с деньгами. Ляля локтем выбила решету и вынула из рюкзака дымовые шашки, скрученные проволокой по пять штук в каждом блоке. Чиркнув зажигалкой, подожгла фитиль, бросила дымящейся блок в зал и продолжила толкать мешки дальше. В зале находились четыре таких окошка, и каждое приходилось выбивать. Они держались на честном слове, вкрученные в хлипкую штукатурку. Вот и последнее окошко. Ляля выбила решетку, бросила шашки, а потом начала выкидывать мешки. Зал заволокло дымом, она уже ничего не видела, но отлично знала, в каком месте находится. После того как мешки оказались на полу, девушка выбралась из короба. Прыгать надо было головой вниз, вот тут ей пригодились многочасовые тренировки на специальном тренажере. Ляля сделала кульбит и приземлилась на ноги, будто кошка, выброшенная из окна.

Катя наблюдала за охранниками. Реанимобиль стоял за углом здания. Уля успела подбежать к урне возле люков, через которые уходил Игумен со своими подельниками. Черная сумка лежала в урне. Игумен выполнил задание и вынес содержимое малого сейфа наружу. Он вынес то, что его просили, а то, что не просили, взял себе: титановую коробку с бриллиантами и пистолет прихватил с собой. Дербенев все рассчитал правильно, Игумен был слишком предсказуем.

Катя достала мобильный телефон и позвонила в комнату охраны:

– Эй, ребята, у вас пожар! Из окон дым валит.

Охранники засуетились.

Машина стояла у обочины недалеко от перекрестка. Иван сидел за рулем, Валерий рядом, с пультом в руках, Алина на заднем сиденье. Шел четвертый час ночи, город затих, будто вымер. Они внимательно следили за монитором с изображением карты города, по которой двигалась мигающая синяя точка.

– Внимание! – воскликнул Иван. – Они выйдут на нас меньше чем через минуту.

– Летят как на пожар, – хмыкнул Воронов.

– Точнее, от пожара. Правда, они даже не догадываются, что происходит в галерее.

– И никогда не узнают.

Как только огромный многотонный «Шевроле» появился на дороге и выскочил к центру перекрестка, Воронов нажал красную кнопку на пульте. Раздался оглушительный взрыв. Тяжеленную машину подбросило вверх метров на пять, на землю полетели пылающие обломки. В соседних зданиях повылетали стекла.

– Ни одного мешка не выбросило, значит, сгорят, – спокойно сказала Алина.

– Ладно, порадуем народ, – усмехнулся Иван и тронул машину с места. – Здесь живут люди небогатые.

Все засмеялись.

Алина открыла окно, выставила открытый чемодан, положив его на дверцу и крепко придерживая за ручку. Встречный ветер выхватывал из чемодана сложенные долларовые купюры, они взмывали в воздух, а потом дождем падали на землю.

– Миллион на ветер! – смеялась женщина. Она получала истинное наслаждение от того, что делала.

На улицу из подъездов и подворотен начали выходить люди. Сначала с опаской. Потом они увидели деньги, много денег. Вся улица была усеяна долларами, как осенними листьями. Ветер гонял ассигнации по мостовой и тротуарам. Раздались восторженные вопли.

Начинало светать.

Реанимобиль прибыл первым на место происшествия. В распахнутые двери галереи вошли парень и девушка в белых халатах, с каталкой, накрытой простыней. Дым в зале начал рассеиваться, вытяжка работала хорошо. Надо было успеть погрузить мешки, пока на мониторах ничего не видно. Алеша и Уля надели респираторы и стали укладывать мешки между колес каталки, где была специальная сетка. Ее перетянули резиновыми жгутами, каталку прикрыли простыней, которая свисала почти до пола. Ляля, изображая пострадавшую, улеглась на каталку, ее, тоже прикрытую простыней, вывезли из зала и вкатили в реанимобиль. Высота салона позволяла это сделать не складывая каталку, а вогнать ее по узким трапам в полный рост.

Как только дверцы захлопнулись, сидевшая за рулем Катя включила сирену. Замелькали маячки, реанимобиль умчался.

Прибывшие за это время пожарные и медики продолжали свою работу.

В самый разгар ночи в квартире хозяина галереи раздался телефонный звонок. Юлия не спала, она слышала звонки, но трубку не брала, ответить должен был муж – эта деталь имела важное значение.

Наконец Илья Данилыч проснулся и, трижды чертыхнувшись, снял трубку.

– Слушаю вас.

– Илья Данилыч, это Потапов! Галерея горит! Пожар!

Баскаков вскрикнул и застыл на месте. Юля открыла глаза и увидела мужа сидящим на кровати с трубкой в руке и открытым ртом.

– Что с тобой, Илюша?

В ответ молчание. Женщина взяла из рук окаменевшего мужа трубку.

– Алло?

– Юлия Михална, пожар в галерее! Потапов говорит.

– Сейчас буду.

Она положила трубку, достала пузырек с лекарством из аптечки, накапала нужное количество в рюмку.

– Вот, выпей, Илюша. Спокойно, не нервничай, тебе нельзя. Этот козел паникует, я все выясню.

Она залила лекарство мужу в рот и уложила его на подушку. Одевалась Юля неторопливо, потом минут пятнадцать стояла перед зеркалом и когда была готова к выходу, вновь подошла к мужу и взяла его руку. Пульс не прощупывался, Илья Баскаков был мертв.

Юлия Михайловна опустила его руку, отправилась на кухню, вымыла рюмку, а флакончик с лекарством положила в карман. Возможно, ей придется давать показания следователям. Домой она вернется к утру, врачи должны констатировать смерть не раньше десяти, то есть через шесть часов после остановки сердца. Конечно, она будет возражать против вскрытия, ведь всем известно о больном сердце мужа, но лучше не рисковать.

Юлия Михайловна открыла окна и, погасив везде свет, направилась к двери.

Реанимобиль довез Катю и Лялю до загородного дома Дербеневых. Восемь мешков отнесли в гараж и запихнули в кузов небольшого фургончика, который Сева использовал для перевозки антиквариата.

– Теперь все мы богаты, – весело констатировал Алеша. – Вы гениальная женщина, Екатерина Андреевна, я вами восторгаюсь.

– А я восторгаюсь Лялей! – Катя обняла «жертву пожара». – Что бы мы делали без нее!

– Это точно, – согласилась Уля. – Теперь мы не скоро увидимся. А за реанимобиль не беспокойтесь, мы его поставим на место.

– Вы уверены, что не хотите брать свою долю? – спросила Катя.

– Мы свою долю получим от матери за черную сумку, которую вынес Игумен и бросил в урну. В ней завещание, это цена всей галереи. Так что мы внакладе не останемся, – с улыбкой объяснил Алеша.

– Удачи, ребята, – пожелала Ляля.