Эля Хакимова - Пепел Снежной Королевы

– Ступай-ступай. Заодно позаботься о нашем ужине. Я полагаю, Мэтти будет рада помочь тебе и с тем, и с другим.

– Ну, если уж вам так не терпится… Оно, конечно, не мешало бы подкрепиться с дороги. – Воспоминания о миловидной хозяйке, управлявшейся в квартире на одном из нижних этажей, приободрили камердинера.

Хотя, в общем и целом, Мэтти и по годам, и по красоте значительно уступала Мэри, бесспорной фаворитке в сердце Ролли. Но теперь он весьма нуждался в утешении. А его желудок – в сытном обеде.

Состроив мученическую мину, всем своим видом изображая покорность ударам судьбы, он поплелся к двери. Через секунды послышались звуки веселой песенки, которую напевал мистер Ролли, спускаясь по лестнице вниз.

Дом все больше выбивается из-под контроля. Двери стучат, окна сами по себе открываются и закрываются, ну как здесь не поверить в привидения? Хорошо хоть призраки не очень возражают против тех ролей, которые им определил я.

Только девочка слишком уж упряма. Ну что она нам напишет? И почерк у нее непослушный. Три листка испортил, пока получилась записка.

Чашку надо склеить во что бы то ни стало. Уже почти восстановленная, она стоит, ожидая, пока найдется осколок с проклятой буквой «б». Но осколок куда-то закатился и никак не желает отыскиваться.

Пирог удался, только как он оказался в духовке? Не сам же он туда забрался… Странно, что сроки годности у продуктов в брошенных хозяевами магазинах не прошли.

Сколько же времени назад мир лишился людей? Как давно уже я остался единственным из живых? Может, я не один, может, кто-то есть еще?

– Папа, что ты делаешь? – Куки стояла на пороге кухни и наблюдала, как отец на четвереньках скрупулезно обследует пол.

– Да так, понимаешь… э-э-э… – Неуклюже поднявшись, он с независимым видом уселся за стол и спрятался за утренней газетой. – Пей кофе, пока не остыл. Я сделал тосты…

– Спасибо. – Озадаченная Куки, наполнив свою чашку, села к столу.

– Куки, можно спросить? – прочистив горло, неловко приступил отец. Они оба старательно отводили глаза от недоклеенной чашки, стоявшей рядом с корзиной яблок. – Почему ты перестала рисовать?

– Потому что у меня нет таланта. Тосты вкусные, спасибо. Я, пожалуй, пойду сегодня пораньше. У меня… встреча с подругой.

– А что за подруга?

– Роузи, ты ее не знаешь, – соврала наобум Куки.

– Ах, прекрасная Розамунд. Как же не знаю, вы вместе учились в колледже, не так ли?

– Папа! – Куки была изумлена. – Не помню, а разве вы знакомы?

– Ну конечно! Ты забыла, как мы втроем пили чай, когда она приходила сюда однажды. Вы тогда готовились к какому-то зачету, – старательно вспоминал отец. – Приятная, воспитанная девочка. Помню, она считала, что у моей маленькой Куки есть настоящий талант.

Роузи считала, что у Куки талант. Вот это да! Куки попыталась припомнить, по каким же признакам ее отец мог прийти к выводу, что Роузи, умница и красавица, считала талантливой ничем не примечательную, серую и нескладную Куки.

Таинственная записка! Вспомнив о вчерашнем недоразумении с пирогом, Куки бросилась в свою комнату в поисках записки. Та лежала на столике.

Медленно подойдя, Куки дрожавшими от чего-то руками взяла маленький клочок бумаги. Еще не прочитав ее, она поняла, что писала сама. Почерк принадлежал ей, вне всяких сомнений.

« Привет, капитан! Мне надо срочно вернуться на работу. Если я не успею к семи – поставь, пожалуйста, пирог в печь, температуру и режим я уже установила. Пока-пока! »

«Хотя видно, что я торопилась, когда писала эту странную записку, почерк бесспорно мой. Что за чушь! Куда я могла торопиться? Это писала не я. Или я сошла с ума. Я сумасшедшая?»– Смяв блокнотный листок, Куки в растерянности опустилась на кровать.

Посидев в полном оцепенении без единой мысли несколько минут, она вспомнила о работе и, схватив свитер, побежала к дверям. Выскочив на улицу, тут же завернула обратно. Дождь лил как из ведра, выходить на улицу без зонта нечего было и думать.

В последнюю минуту, спасая свою безупречную до недавнего времени репутацию, Куки ворвалась в лавку и обрадовалась, не увидев в зале Питера. Торопливо повязав фартук, она принялась за свои ежедневные обязанности.

Поливая цветы, разбирая заготовки для букетов, переплетая рамочки из гибких прутьев, она неустанно размышляла о странной записке и ее таинственном авторе.

Думать, что автором этих строк может быть она сама, Куки себе не позволяла. Хотя кто еще мог знать, как она в детстве называла своего отца?

Еще в те далекие времена, когда мама была рядом, когда папа читал дочери на ночь сказки и страшные истории про пиратов и острова сокровищ, она называла отца капитаном. А он ее юнгой.

Но это было так давно, что она и сама об этом забыла, не говоря уж о том, что никто, кроме них с отцом, не был посвящен в такие подробности их частной жизни.

В высшей степени необычное дело. Может, ее папа и написал? Шутка, желание наладить отношения, сильно испортившиеся со времен ее детства…

А может, это у него из-за возраста. Старческий маразм или что там бывает? Но почерк! Почерк был Куки. Тогда это Куки сошла с ума. Двинулась. А что, почему бы и нет? Остается еще один вариант. Автор записки тот, кто испек пирог…

– Куки, Куки, – уже в который раз пытаясь привлечь ее внимание, Питер терял терпение. – Да что с тобой, девушка!

– Что? – Очнувшись Куки уронила рамку из веток, которую крутила в руках в течение последних двадцати минут. – Слушаю, Питер.

– В самом деле? С трудом верится. У тебя все нормально? Дома, со здоровьем? – Трогательно, он, кажется, всерьез обеспокоен. – Помощь требуется?

– Нет, все хорошо, правда.

После работы забежав в городскую библиотеку, она взяла подшивку старых газет и медицинский справочник. Когда пришел отец, Куки вскочила с кресла, на котором сидела, укутавшись в плед и обложившись газетами. Минуту назад она, наконец, нашла то, что так долго искала.

– Всех свистать наверх, юнга! Капитан на палубе. А это что? – Отец поднял упавшую книгу. – Некрофилия. Это древнегреческая богиня, что ли?

– Некрофи… Некрофилия. А, знаю, это какая-то греческая богиня. – Мистер Ролли, стоя за спиной Корки с полотенцем в руках, заглядывал через плечо хозяину, читавшему свежий утренний номер «Газетт».

– Болван, – без выражения отозвался Корки.

– Слушаю.

Обиженный Ролли скрылся в спальне и стал приводить в порядок комнату и постель. Зазвонил колокол у главного входа в дом. Ролли бросился к окну и, выворачивая шею в попытках рассмотреть посетителя, стал глядеть на улицу.

За время отсутствия мистера Ролли в Эдинбурге Мэтти вполне могла завести какого-нибудь другого претендента на ее чудесные ячменные лепешки и славную маленькую ямочку на щеке.