Анна Малышева - Обратный отсчет

Но гадалка наотрез отказалась от платы. Провожая клиентку к двери, она напутствовала ее, советуя сохранять бодрость духа и готовиться к свадьбе. Татьяна покинула квартиру, окончательно ошарашенная и сбитая с толку. Когда она добралась до дому и муж, справедливо раздосадованный тем, что жена куда-то исчезла с утра, поинтересовался, где она была, Татьяна ответила так грубо и неохотно, что более подозрительный человек решил бы, что она завела любовника.

В это время ее сын только открыл глаза и тут же зажмурил их, ослепленный ярким солнцем, бившим в раскрытое настежь окно. Он протянул руку, нащупывая рядом Марфу, но кровать слева была пуста. По комнате гулял веселый весенний ветер, теплый и озорной, и вчерашний вечер показался Диме бредом. Труп Бельского, ссора с матерью, глупые страхи… От всего этого его избавила таблетка снотворного – Марфа поделилась и с ним, иначе бы он не уснул.

– Молодой человек, – раздался над изголовьем кровати насмешливый голос, – обратите на меня внимание!

– Подойди ближе, тогда обращу! – И он протянул для объятий руки. Женщина рассмеялась:

– По-моему, я тебе не ту таблетку скормила. Ты и ночью все время лез обниматься, ноги на меня складывал, что-то бормотал прямо в ухо. Выспался, гад? А мне не дал!

– Мне таблетки не нужны, прибереги для Эрика. – Он сел и растер ладонями заспанное лицо. – Который час?

– Десять. Таджики вовсю роют. Тебе интересно, что там делается? Старшой оказался прав – это печь. Здоровенная такая печь – в жизни не видела ничего подобного. Она может быть шестнадцатого века, точно!

– Где Елена Ивановна? – он никак не мог опомниться от сонной одури – вероятно, все еще действовало снотворное.

– Ушла в милицию, – ошарашила его Марфа. Сон разом слетел, Дима испуганно уставился ей в лицо, дивясь ее спокойствию и безмятежной улыбке. – Да-да, пошла узнавать про Бельского. Она проснулась рано, просила пить – у нее от снотворного начался сушняк. Я дала ей воды, потом она захотела кофе, потом – поговорить… Я испугалась, что она опять начнет про Люду, и своротила на Бельского. Знаешь, она мигом проснулась!

– Как и я, – пробормотал он, спуская босые ноги на холодный пол. – Закрой окно, еще не лето… Зачем ты ей сообщила?

– Хотелось посмотреть на ее реакцию, – пожала плечами женщина, с трудом прикрывая разбухшие оконные створки. – Если я что-то понимаю в людях – она спала с Бельским.

– Что – расстроилась?

– Да. И очень глубоко, восприняла это как что-то такое личное… Вмиг стала нормальным человеком, я даже не помню, когда ее такой видела. Она же вся всегда на нервах, причем без всякой причины, а тут… Настоящее горе, причем без дешевых истерик, причитаний. Спросила меня, на прежнем ли месте отделение милиции, я сказала, что не знаю… Она оделась и убежала – я не успела ее отговорить. Да и зачем?

– А если она там повторит свою байку о Люде? – Дима быстро одевался, постукивая зубами от холода.

– Ну и хорошо, – безмятежно ответила она. – Вольному воля. Меня больше всего волнует другое – как бы ее отсюда выставить? Не хочется, чтобы при раскопках были лишние свидетели… Из-за тебя я не знаю, где живет Анна Андреевна! Она бы пришлась кстати. Неужели ты не врубился, зачем я послала ее провожать?! Теперь бы я сбагрила ей Елену Ивановну – они же старые подруги!

Марфа завелась, вспомнив его самовольное поведение, и Дима предпочел не осложнять обстановку. Он вышел на крыльцо, поздоровался с рабочими и своими глазами убедился, что раскопки идут весьма успешно. С утра была откопана еще одна стенка кирпичного сооружения с весьма красноречивой дырой в центре и еще одной, меньшей, внизу.

– Большая печь, – с уважением в голосе произнес старший таджик. – Большой был дом. Если начать во-он там рыть, – он указал в сторону забора – найдем фундамент.

– А вы знали, что тут был дом? – Любопытство так и распирало юного, более порывистого Иштымбека. – Вы его искали, да? Нужно бы не ямы рыть, а канавы – тогда не промахнемся.

– А заодно и участок осушим, – веско прибавил старшой, явно успевший обдумать результаты вчерашних раскопок.

– Хорошо. Мы подумаем, – рассеянно сказал Дима. – Ребята, вам уже сказали, что здесь вчера случилось?

– А что?! – разом насторожились оба. Дима кратко рассказал о Бельском, и таджики сильно изменились в лицах. Иштымбека даже прошиб пот, а испуганные карие глаза стали совсем детскими, растерянными. Старший же помрачнел и ушел в себя.

– Вы не заметили – когда вы с хозяйкой уходили в общежитие, этот мужчина еще спал на бревне?

Те переглянулись и, будто сговорившись, отрицательно покачали головами:

– Мы не знаем, не видели. Мы на него не смотрели.

– Но он хотя бы был во дворе?

– Не знаем, – упорно повторяли они, явно испуганные перспективой оказаться втянутыми в уголовное дело.

– Ребята, никто же под вас не копает! – Дима невольно усмехнулся случайному каламбуру. – Я просто хочу понять, что с ним случилось. Коньяк, который он пил, пили и другие. Другой бутылки у него с собой не было? Не заметили? Может, он проснулся и решил добавить?

– Мы хотим расчет! – вдруг заявил старший таджик. Дима онемел от изумления, зато ахнула Марфа, как раз подошедшая к ним и услышавшая последние слова.

– Ребята! – воскликнула она, с тревогой переводя взгляд с одного на другого. – Почему? Денег мало? Мы договоримся, я немного прибавлю.

– Не в деньгах дело, – все так же неохотно, будто сквозь зубы, ответил старший. – Мы в другом месте заработаем.

– Вы что – милиции боитесь? – Она заискивающе улыбалась, но голос предательски вздрагивал. – Вам же сделают регистрацию в общежитии! И вот хозяин дома – он тоже подтвердит, что вы тут люди не случайные. Вам-то чего бояться?

– Дайте расчет, – мрачно повторил старший. – Один день мы отработали, все, хватит.

– Ребята! – Марфа выставила вперед ладони, словно пытаясь отгородиться от надвигающегося бунта. – Я расплачусь с вами – никаких проблем, если уж на то пошло. Не хотите, не можете оставаться – что ж, уходите. Но вы можете мне сказать – почему?

Последовала пауза, напарники переглянулись. Старшой старался не смотреть на Марфу. А более импульсивный Иштымбек кусал губы, видимо сдерживаясь, и наконец выпалил:

– Здесь место нехорошее!

– Вы ж со мной нормально разговаривали, пока я не сказал, что наш гость умер! – возмутился Дима. – Это вы сейчас придумали, что место нехорошее!

– Нет, нам вчера в общежитии сказали, – возразил правдолюбивый Иштымбек. – Мы вас расстраивать не хотели, решили не говорить… Решили – наверное, вы сами знаете.

– Да разве можно верить таким сказкам! – с наигранной бодростью воскликнула Марфа.

– Мы и не поверили, – заверил ее Иштымбек. – А теперь получается – правда.