Анна Малышева - Ночь опасна

Кирюша, с восторженным вниманием следивший за губами друга, усиленно закивал и принялся что-то лопотать. Тамара вслушалась и пояснила Олегу, что старик вспоминает похороны Сталина и свое чудесное избавление от гибели в обезумевшей толпе.

– Он провалился в канализационный люк на Страстном бульваре и заполз подальше за трубы, – сказала она. – Ужас, кошмар. Про книгу больше не говорит.

– Кирюша, ближе к делу, – услышал ее Семен Федорович. – Это у нас, стариков, времени много. А молодежь всегда торопится. Где книга?

– У меня ее нет.

Теперь даже Олег его понял, возможно, потому, что очень хотел понять.

– Но он знает человека, который ею владеет и, может быть, даже продаст, – перевела Тамара.

– А посмотреть на книгу можно?

Кирюша закивал:

– Можно! Можно! Только хозяин боится показывать!

– Почему?

Оказалось, хозяин книги боится быть обворованным. Семен Федорович добавил от себя, что ничего удивительного в этом нет.

– Часто бывает, что к коллекционерам приходят покупатели… Вроде хорошие, понимающие люди. А потом забирают товар без всяких денег. Фомкой орудуют, а то ножом.

– Да неужели вы считаете меня… – начал было Олег, но тот его остановил:

– Я не о вас говорил, а вообще. Хозяин книги – старый человек, вот как мой Кирюша. Защитить его некому, а ценности у него хранятся большие. Натурально, боится.

– Но с вашей рекомендацией…

Семен Федорович решительно заявил, что в таких случаях никаких рекомендаций не дает. И за себя самого не поручится, не то что за другого.

– Вы же понимаете, что коллекционеры – сумасшедшие, – ласково сказал он. – Бывает, что и порядочный человек может украсть. Это страсть, помешательство в своем роде. Так, Кирюша?

Но тот не следил за его губами. Очень заинтересовавшись Тамарой, старичок показывал ей развешанные на стенах картины и горячо что-то объяснял. Она кивала, улыбалась и время от времени быстро, отчаянно оглядывалась на Олега. Тот начинал закипать.

– Тогда скажите мне, Семен Федорович, зачем мы сюда пришли? Что книга есть в Москве – это мне и раньше было известно. Я хотел на нее взглянуть, а получается, что это невозможно.

– Почему невозможно, все можно сделать. Кстати, – Семен Федорович доел яблоко и элегантно швырнул огрызок на печку. – От кого вы узнали о существовании такой книжицы? Дело в том, что старичок никому об этом не рассказывал. Разве что Кирюше, но они, можно сказать, родные. Теперь хозяин беспокоится. Узнал через Кирюшу, что ищут его книгу, и беспокоится. Вы поймите – ему уж под девяносто, слабый больной человек, с причудами. И потом, его уже не раз пытались обворовать.

Олег раздраженно ответил, что совершенно не помнит, кто упоминал об этой книге. Мало ли у него знакомых! Услышав о существовании такого раритета, он заинтересовался им, и этот интерес не имеет ничего общего с уголовщиной.

– Жаль, что вы не помните, – вздохнул тот. – Беда в том, что эту книгу уже пытались украсть. Именно эту книгу. И кто о ней пронюхал – до сих пор непонятно.

Тамара обернулась, оставив в покое своего древнего кавалера. Тот как раз захлебывался вдохновенным клекотом перед каким-то натюрмортом.

– Так эту книгу украли? – резко переспросила она. Олег про себя умолял ее сдержаться. Она совсем вышла из роли, обо всем забыла. Но Семен Федорович не усмотрел в ее испуге ничего удивительного. Он успокоил женщину, пояснив, что книга цела. Точнее, цела частично.

– Но из нее вырезали несколько страниц, – убито признался он. – Варвары, убийцы… Старикан едва остался жив, когда увидел…

У Олега потемнело в глазах. Услышанные слова растянулись и поплыли в нестерпимой жаре, хотя у Семена Федоровича не было никакого дефекта речи. Он расслышал слабый далекий вскрик Тамары, а потом после короткой темной паузы увидел над собой ее склонившееся бледное лицо.

Олег сидел на полу, прислонившись спиной к печке. Голова все еще кружилась, но дурнота постепенно проходила. Ломило виски. Семен Федорович, ругаясь на Кирюшу, пытался открыть крохотную форточку, прорезанную в рассохшемся высоком окне:

– Вот глухой дьявол, натопит, как в бане, и морит людей. У него артрит, вечно мерзнет.

– А-аит… – грустно подтвердил Кирюша. – Ваады а-ите?

– Олег, может, в самом деле водички? – тревожно спросила Тамара. – Как ты себя чувствуешь?

Он медленно поднялся, цепляясь за угол печки. Повел взглядом – комната больше не кружилась, все предметы остались на месте. Семену Федоровичу удалось открыть форточку, и струя морозного воздуха побежала в натопленную духоту.

– Нет, мне уже хорошо, – поблагодарил Олег. – Не знаю, что со мной случилось… Устал.

– Это нервы, – кивнул букинист. – Так вот, что касается книги, я не договорил. Каким-то неизвестным субъектом из нее было вырезано около пятнадцати карт, причем из самой середины фолианта. А показательно то, что до этого книга была в превосходном состоянии. Насколько это вообще возможно для такой седой древности… В общем, настоящая трагедия. Я как услышал – сердце защемило, что уж говорить о самом дедушке… Он бы скорее руку себе дал отрезать, чем эти страницы.

Кирюша понял, о чем идет речь, и добавил кое-что от себя. Он сообщил, что воры забрались в жилище его друга среди ночи, когда тот спал, и ничего, кроме этой книги, не тронули. Хотя могли бы вынести множество редких и старинных вещей.

– И хозяин не проснулся? – удивилась Тамара. Она взяла себя в руки и говорила почти спокойно. Но Олег различал в ее глазах острые яркие искорки. Женщина очень волновалась.

– Я же вам говорю – ему почти девяносто, – сокрушенно возразил Семен Федорович. – Он почти ничего не слышит. Хотя до Кирюши ему все равно далеко. Кирюшу тоже как-то попытались обворовать, правда, старикан? Все иконы у тебя вынесли, хорошо – милиция помогла. Тут отделение прямо напротив, увидели, что какой-то незнакомый молодняк выносит сумки из Кирюшиной избушки. А к нему такие гости не ходят. Он ведь у нас дед-лесовик, один на всю Москву… Местный дух.

Кирюша понял и довольно засмеялся.

– Самое грустное, что теперь этот фолиант потерял половину своей ценности, – продолжал Семен Федорович с профессиональной скорбью. – Или цены – кому как нравится. Испохабленная вещь – это уж на любителя. Сами понимаете, такой товар не всякого устроит. Ну вот хозяин и колеблется – что ему теперь делать? Оставить книгу у себя – одни слезы. Продать? А сколько брать? Кто ее, такую, купит?

Он махнул рукой:

– Вот если бы он прежде ко мне обратился, я бы ему такого покупателя нашел! А теперь… Не знаю, как за это взяться.

Олег повторил, что ему все равно хотелось бы увидеть эту книгу. В целях научного интереса. Но Семен Федорович выдвинул жесткое условие – книгу можно увидеть только в том случае, если она немедленно будет приобретена.