Ирина Градова - Вольер

Нельзя пинать листы и вообще их трогать, рассыплются же! Иначе он не найдет клад!

– Отдай портфель, слышь, ты! – гаркнул Стас голосом полковника со стажем. Ему в нецензурной форме ответили, что не дождется.

– Отдай, урод! – заорал он, совершенно потеряв контроль над собой (фирменный стиль бабушки, она могла бы гордиться внуком). Никто не ожидал, что он начнет избивать одноклассника, который в шутку не отдавал ему портфель. Просто никто не понял сначала, что Стас разъярен, а когда поняли, то было слишком поздно.

Он сосредоточенно и методично избивал того, кто уже был готов отдать портфель. Бил хорошо, так, что вышиб жертве два зуба и рассек бровь. Его оттаскивали вдвоем, но он вырывался. Избиваемый попытался заслониться портфелем Стаса, и это неожиданно сработало: он рывком вырвал из его ослабевших рук свой рюкзак, и тут же успокоился. Цель достигнута.

– Чего уставились?! Чего надо?! Отошли, я кому сказал!

Обычно люди так себя ведут, повстречав ядовитую змею на природе. Стараются не дергаться и не привлекать ее внимания, с места не трогаются. Вот и сейчас все замерли, напряженно глядя на Стаса.

– В чем дело? – раздался строгий голос директора, которого кто-то из девчонок позвал с перепугу.

* * *

– Как тебе не стыдно, – безо всякой вопросительной интонации произнесла вызванная с работы Эльвира. Сын сидел рядом, цепко держа портфель окровавленными руками. Кровь была не его. Долговязый полицейский средних лет, которого вызвала мама побитого, сидел возле потерпевшего, а мама парнишки заламывала руки, потому что у нее не было денег вставлять сыну новые зубы. Директор тоже хотел заламывать руки, но по статусу не положено. Ведь теперь на школу повесят уголовное дело, а это падение рейтинга, следовательно, это приведет к урезанию финансирования. А все из-за гормонов этих придурков.

– Он пинал мой портфель.

– Все пинали, – вклинился побитый и тут же приложил платок ко рту. Кровавая слюна понемногу окрашивала платок в красный.

– Мой рюкзак нельзя трогать! Я говорил об этом! – повысил голос Стас и покрепче прижал к себе вожделенный рюкзак.

– Все пинали.

– Вы заплатите за зубы Саши, – пригрозила мать потерпевшего.

– Как тебе не стыдно, – тихо сказала Эльвира Стасу и вновь замолкла.

– Он пинал мой портфель…

Полицейский вздохнул. Этот разговор не выходил за описанные рамки уже минут пятнадцать. Особое удивление вызвала мать агрессора. Амеба какая-то. Интересно, есть ли у пацана отец? Или он не выдержал жизни с вареной амебой?

Выслушав следующие четыре круга беседы, полицейский подавил приступ смеха и решил взяться за дело сам:

– Если экспертиза подтвердит нанесение телесных повреждений…

– Саша весь в крови! Как не подтвердит?!

– …то будет решаться вопрос денежной компенсации.

На этих словах Эльвира заметно встрепенулась.

– Постойте. А можно решить вопрос как-то иначе?

– Как? – хором спросили все присутствующие. Стас подумал про отработку натурой и решил, что кандидатура матери никого не устроит.

– Не знаю. Но у нас не найдется столько денег.

– Скажите спасибо Стасу, – язвительно заметил Саша, капнув на пол кровью, после чего опять прижал платок к лицу.

– У нас трое детей, муж работает бухгалтером, а я… – тут она осеклась. Только бы правда не всплыла… – А недавно мы похоронили бабушку.

Самой себе Эльвира показалась гением дипломатии. Ловко же она перевела разговор со скользкой темы на опасную.

– А вы кем работаете? – спросил полицейский. Каюк дипломатии…

– Работаю на заводе оптики.

– Нет-нет, я спросил, кем работаете. Может, вы вообще директор завода.

Тридцать лет усилий насмарку?

– Занимаюсь не очень квалифицированным трудом, – выкрутилась Эльвира. Директор школы нахмурился. Почему она темнит? Полицейский оказался терпеливым.

– Назовите конкретно вашу должность. Нужно для заполнения протокола и прочих бумаг. Возможно, придется поставить в известность о случившемся вашего работодателя, а для этого необходимо знать вашу должность.

Эльвира бросила на сына быстрый взгляд в стиле старшей дочери. Ну и влип же он. Надо будет избить его хорошенько.

– Я работаю уборщицей.

Стас ощутил, как вытягивается его лицо.

– Кем работаешь? – переспросил он. Официальная версия гласила, что мать семейства работает на конвейерной сборке.

– Да, я уборщица! – с вызовом произнесла она. – Не сборщик на конвейере. А что мне оставалось делать?

– Старуха знала?

Они разговаривали только друг с другом, игнорируя присутствие остальных.

– Нет.

– Почему?

– Не твое дело. И никого это не касается, – неожиданно сказала Эльвира, сообразив, что остальным тоже интересно послушать.

– Никто не знал, что вы уборщица? – уточнила мама потерпевшего.

– Речь не об этом, – пресек директор, которому, говоря по правде, тоже было интересно послушать. Он знал, что семейка Смолиных довольно странная, но в серьезные переделки никто из детей не попадал. Разве что их старшая дочь сильно повредила горло, как рассказала Эльвира, после чего почти не могла разговаривать. Но она была старательной беспроблемной девочкой и выезжала за счет письменных работ. Младшая была незаметным тихим омутом (по опыту работы директор знал, что любой тихий ребенок это омут, и чем он тише, тем страшнее). А вот Стас… Типичный придурок с мутными перспективами.

По итогам разборок Стас пропустил три урока, директор покрылся липким потом, полицейский устал, а мама Саши поняла, что все известные ей Смолины – конченые психи. Ей еще повезло, что бабушку Смолиных она не знала.

После выхода из душного кабинета Эльвира сообщила сыну, что дома убьет его, и уехала на завод. Стас воспользовался моментом и отправился к бывшим друзьям. В сердце кололо от событий уже случившихся и предстоящих, поэтому его слегка колбасило в настоящем. Главаря он нашел у входа в техникум. Как всегда, он дымил вросшей в угол рта сигаретой. Но сегодня вместо всей компании были всего трое.

– Ты кого нам подсунул, кретин? – злобно начал главарь.

– Сестру.

Внутри все оборвалось. Даже подгнивающая карта сокровищ не утешала.

– Она со своей подружкой троих в больницу загнала! – зарычал главарь. – Троих! Ты специально их подговорил?! Или это были какие-то диверсанты, а не просто девки?!

– Как в больницу? – тупо переспросил Стас. На собственную речь сил не хватило, оставалось только переспрашивать.

– У них были шприцы, и они вкололи им какую-то дрянь. Ваське и Мышке вкололи, у них нарывы на всю рожу, Туману порезали руку и перебили вену. Тоже попал в травму.

И как на это реагировать? Стас несколько раз глубоко вдохнул, забивая обратно в легкие все матерные выпады в адрес Лидки. Вот чего эта мерзавка радовалась! Загнала в больницу трех взрослых парней, и радуется! Подлая тварь!