Карин Кармон - Карнавал сомнений

– Неправда. Он никогда такого не говорил. Он вообще никого никогда не обвинял.

– Не обвинял, но в душе. Он наверняка думал не раз, что всё могло сложиться иначе, если бы не я.

– Думал конечно. Мы все об этом думали. Но случилось, как случилось.

Если бы я осталась и выслушала Майка. Или хотя бы не выпрыгивала из машины. Если бы Майк остановился в другом месте или вообще никуда меня не повёз. Если бы не шёл дождь, если бы мы перенесли вечеринку, как собирались.

– Случилось из-за меня, Стэйс, – она смотрит мне прямо в глаза и кажется такой искренней. – Я притворялась, что мне плевать. Но на самом деле… Не знаю, что было бы со мной дальше, если бы не твой брат. Может, не так, как у вас с Майком, но у нас с ним тоже всё было по-настоящему.

– Стив очень любил тебя, – признаю я. – Знаешь, своей любовью он исцелил даже меня. Научил, как простить тебя и забыть тот вечер.

– Но ты не простила, – горько усмехается Мишель.

Пожимаю плечами. Это тоже теперь не имеет значения.

– Простила. Настолько, что хватало никогда об этом не думать и не вспоминать, пока полгода назад не узнала, что ты собираешься замуж за Майка. А теперь ещё это видео.

– Могу представить. Я видела… ну, эту запись… на телефоне, – бывшая подруга мрачнеет. – Ты никогда мне не поверишь, но я всё равно скажу – это не я.

– Не ты? И кто же тогда? Твой двойник?

Мишель виновато опускает глаза.

– На видео я. Но не я прислала его тебе. И записала тоже не я.

– Значит Майк? – Мне трудно сдерживать сарказм: – Или вы заказали съёмку заранее? Сделали несколько дублей.

– Да нет же! Кстати, я рассказала ему о нашей ссоре. И про запись тоже, – мямлит она. – Но мы оба не представляем, кто мог. И зачем.

– Вы оба значит. Прекрасно.

Не могу не заводиться. Не получается. Чувствую, как в животе всё переворачивается, а глаза снова застилает ревность. Где черти носят сестёр?! От дома до Сада десять минут езды.

Вскакиваю, нервно жестикулирую.

– Слушай, давай лучше сменим тему. Поговорим о… не знаю… О гладиолусах твоей мамы. Она всё ещё их выращивает? Расскажи мне об этом. Я хочу слушать про гладиолусы Клэр!

– Стэйс, я понимаю, ты злишься. Но мы должны разобраться! Должны выговориться, – Мишель поднимается следом за мной. – Только так сможем попытаться наладить…

– Да ничего мы не наладим! Ничего не исправим, понимаешь?! Давай просто обо всём забудем, ладно?

– Почему, Стэйс?

– Потому! Потому что я не имею права вмешиваться в ваши отношения! Не имею права никого винить! Я не хочу быть судьёй! Не хочу думать о вашем ребёнке, не хочу вообще думать про вас, пойми ты.

– Ребёнок не Майка! – опять перебивает Мишель, останавливая мои крики. И, видимо, предвидя следующий вопрос, поясняет скороговоркой: – Он не знает об этом. Я не хочу, чтобы знал.

– Что?..

– Я только хотела, чтобы у моего сына был хороший отец. Поэтому переспала с ним, поэтому вынудила его жениться. Но это всё не важно уже. Я люблю другого, мы разводимся. А Майк любит тебя. Всегда любил. Вы ещё можете помириться. Начать с начала.

Я открываю и закрываю рот, не в силах выдавить ни звука. Никак не получается выразить словами то, что чувствую.

Снаружи доносятся голоса. Мы с Мишель оборачиваемся.

В беседку заглядывает ещё один наш клон на сегодняшний вечер.

– Папа с Эми ждут у машины, – тараторит младшая сестра. – Ридж предупредит Бре… Логана. Мы с ним выходим первыми. Потом ты, – она смотрит на Мишель: – С Майком. Следом ты, – Дэниз переводит взгляд на меня, – и Лиам.

Дэниз исчезает так же внезапно, как появилась.

– Мы не договорили, Стэйс. Возвращайся сюда после церемонии, – Мишель хватает меня за руку. Умоляюще смотрит в глаза. – Пожалуйста! Всё так запуталось, но мы ещё можем исправить. Нам просто нужно поговорить. Во всём разобраться раз и навсегда. Ради Стива.

***

Всю церемонию я не могу сосредоточиться. Как в бреду иду за руку с Лиамом вдоль прохода до алтаря. С какой-то отрешённой рассеянностью наблюдаю за Эми, приближавшейся к нам под руку с отцом. Сестра заметно волнуется, но и это тоже я отмечаю на автомате.

Пока жених с невестой произносят клятвы, я почти не слушаю, растерянно пробегаюсь по лицам сидящих гостей. Мысленно перебираю общих знакомых, в кого могла бы влюбиться Мишель. Насколько могу ей верить.

Убеждаю себя, что не стоит возвращаться в беседку. Признаю раз за разом, что не смогу не вернуться. Начинаю ругать бывшую подругу и тут же корю себя, что на самом деле радуюсь фальшивому браку Майка, где даже ребёнок – не его. И не сразу понимаю, что священник только что объявил Эми и Скотта мужем и женой.

– Где-то минут через двадцать, – шепчет мне Мишель. – Приходи сразу после того, как поздравят молодых и начнётся фуршет.

Киваю в ответ. Я всё ещё не уверена, что хочу знать подробности. Но и не знать, когда услышала такой синопсис, тоже не хочу.

Сначала время тянется бесконечно. Потом, за поздравлениями и разговорами, я отвлекаюсь и теряю счёт минутам. А когда вспоминаю, понимаю, что прошло уже больше получаса.

Оглядываюсь – подруги нигде не видно. Наверное, она терпеливо ждёт меня в беседке. И направляюсь туда.

***

Где-то за гранью сознания мгновения превращаются в секунды, становятся минутами, летят дальше, а я продолжаю стоять, не в силах даже переступить через порожек. Глаза на автомате впечатывают в память каждую мелочь: безвольно обмякшие вдоль туловища руки с длинными матово-розовыми ноготками; задранный подол платья; неглубокая ссадина на голени; сломанный каблук на одной из позолоченных босоножек; посеревшее неподвижное лицо; перекошенный от страха или боли рот. На груди с левой стороны торчит воткнутый по самую рукоятку охотничий нож.

И кровь. Много крови. Тоненькой струйкой она стекает по губам и щеке Мишель, сочится из грубых, рваных порезов на обнажённой спине, алым ореолом растекается вокруг головы и дальше вниз к пояснице.

Мне нельзя ни к чему прикасаться. Да и вряд ли я могу спасти подругу, даже если она каким-то чудом ещё жива. С этой минуты Беседка влюблённых – место преступления. И единственное, что я должна теперь сделать – как можно быстрее вызвать скорую и полицию. Потом найти отца с мамой. И ещё родителей Мишель. Рассказать, что здесь произошло, в секунды разбить их мир вдребезги. Снова. Как уже было семь лет назад.

…Звякает больничный лифт. Металлические дверцы, подрагивая, разъезжаются в стороны. В ярко освещённом холле приёмного покоя пахнет лекарствами и ещё, едва ощутимо, сыростью.

Я, продолжая сжимать в руке сотовый, неуверенно делаю шаг вперёд и останавливаюсь. Моргаю, задерживая дыхание, и тут же судорожно выдыхаю – как мне кажется: шумно, со свистом. Успеваю подумать, что всё ещё не верю. Стив не мог. Только не он. В полиции наверняка напутали или…