Уинстон Грэм - С этим я справлюсь

Ее поместили в местную больницу, а там началась эпидемия гриппа; мама лежала в палате длиной с вокзальный перрон, у самой двери. Ну конечно, она подцепила грипп и была страшнее смерти. В моем распоряжении был только день, я хотела выяснить, что с ней, но ни у кого для меня не было времени. Мама сказала, что лежит уже две недели, ей ничего не делают и стало только хуже, она оказалась на чудовищном сквозняке, дверь рядом с кроватью хлопает триста раз на дню, начиная с пяти утра, и сестры больше всего заботятся, чтобы она поскорее отдала концы и с ней не нужно было возиться.

Ну, сначала я поговорила с медсестрой, потом имела – со старшей медсестрой, которая держалась так, словно только что спустилась с божественных высот на грешную землю; и тогда я просто вышла из себя и потребовала встречи с врачом, и начался скандал, потому что тот был занят с каким-то больным, но я в конце концов добилась своего.

Я высказала ему все, что думаю об их больнице, о том, как они лечат мою мать, а он терпеливо слушал с таким видом, словно ему все давным-давно надоело, и это меня окончательно взбесило. Теперь я, конечно, понимаю, какой предстала перед ним. Тогда я вовсе не умела одеваться, а правильная речь и хорошие манеры, которых едва успела набраться, ещё слетали с меня как шелуха, стоило разозлиться. Помню, на мне было коротковатое ситцевое платье и капроновые чулки, которые я купила по дешевке и они едва закрывали колени и никак не гармонировали с белыми туфлями; у меня была химическая забивка, а в руках я держала большую пластмассовую сумку. Он, наверное, решил, что явилась я из какой-то пивнушки или из чужой постели, если вообще не с панели.

Как бы то ни было, едва я остановилась, чтобы перевести дух, он сказал:

– Вполне понимаю ваше беспокойство, мисс… э… Элтоп, но могу поклясться – вашей матери ничто не угрожает. Может быть, вы не знаете, что варикозное расширение вен вызывается тяжелым физическим трудом и переутомлением, долгим стоянием на ногах и общим пренебрежением к здоровью. В результате стенки сосудов приходят в негодное состояние, они трескаются, начинается воспаление. Мы не можем приступить к операции, пока воспаление не сойдет. Время, которое ваша мать провела в больнице, не потеряно напрасно из-за нашей халатности и пренебрежения к больным, а нужно было ей для отдыха и правильного питания, для заживления воспалившихся вен.

– Какой же это отдых, – возразила я, – если она не может уснуть, рядом с ней все время хлопает дверь? И питание, она говорит, ужасное.

Тут наконец и у хирурга лопнуло терпение.

– Милая девушка, – сказал он, – вы понимаете, что в городе свирепствует эпидемия гриппа? У нас не хватает коек для тех, кто нуждается в неотложной помощи, и персонал больницы просто сбился с ног. В идеальных условиях вашей матери нужна бы отдельная палата, но мы до этого ещё не дожили и не доживем – ни я, ни вы. Поэтому мы делаем все возможное, исходя из наших сегодняшних средств и обстоятельств. Я постараюсь найти вашей матери место подальше от двери. И надеюсь, что смогу прооперировать её на следующей неделе. Чем быстрее вы заберете её домой, тем лучше. Но она ведь работает в магазине, Верно? Так я вас предупреждаю, что в будущем ей можно будет работать только там, где не нужно весь день стоять на ногах. Ей нужна сидячая работа, иначе она через три месяца снова попадет сюда в ещё худшем состоянии. И хотя жизни её ничто не угрожает, она может стать инвалидом. Она не сможет ходить. А теперь прошу меня извинить.

Я вернулась к маме, чувствуя, что сделала все, что могла.

– Не волнуйся, – сказала я. – Тебя переведут подальше от двери. Я договорилась… Тебя нужно было немного подержать здесь, чтобы подлечить ноги, дать им отдых, но теперь все будет хорошо.

Я подсела к ней, продолжая думать о словах хирурга. Тут как раз подошла сестра.

– Вам пора. Вы же знаете, сегодня посещений нет. Вам и так пошли навстречу.

Я повернулась к маме.

– Не волнуйся. Скоро мы тебя отсюда заберем. Я ещё не говорила тебе, что мне предложили прекрасную работу?

– Правда? Где?

– В Суонси. Подробностей пока не знаю. Но думаю, я её получу.

– Место приличное?

– Конечно, приличное. За кого ты меня принимаешь? Место секретаря, и будут хорошо платить. Во всяком случае, тебе не придется возвращаться на работу сразу как ты выйдешь отсюда.

Вернувшись в Бристоль, я сразу уволилась и переехала в Суонси. Там устроилась кассиром в универмаг под именем Мод Грин. А через три месяца исчезла, прихватив триста девяносто фунтов. Это было мое первое дело, и я тогда изрядно перепсиховала.

В то время я была абсолютно уверена, что делаю все ради мамы. Но теперь кажется, я пошла на это все-таки из-за себя.

– Вот видишь, я всегда говорила, что ты штучка! – заявила Донна, Надо же! Сколько это все продолжалось? Ладно, не говори мне про любовь с первого взгляда! Сначала я думала на Терри; уверена, он тоже тобой интересовался; но ты, конечно, не прогадала. Ротлэнд совсем другой. Куда серьезнее, если ты понимаешь, что я имею в виду. Где вы собираетесь жить? Нам будет тебя не хватать… Ты нас пригласишь на свадьбу? А, все в очень узком кругу, понятно. Ну представляю, что ты должна сейчас чувствовать. А если учесть, что вы оба уже имели опыт…Как же тебе везет, ещё и двадцати четырех нет, а уже второй муж; некоторым девушкам стольких трудов стоит хоть одного заполучить…

А Сэм Уорд сказал:

– Ну что же, миссис Тейлор, нам остается только вас поздравить. Такая расторопность… – ледяная улыбка, – должна сделать из вас хорошую хозяйку. Естественно, я надеюсь, вы будете счастливы. Я даже уверен, что будете. Но я ещё рассчитываю получить от вас бухгалтерский отчет.

– Милая, – шепнул Терри, отряхивая свою замшевую куртку, милая, на этот раз ты все-таки сдалась.

– Сдалась?

– Господи, милая, ну почему Марк? Совсем не в твоем стиле, я бы сказал.

– А каков мой стиль?

– Изощренный мужчина с несколько извилистым складом ума. Марк слишком прост для тебя.

– Ты ему говорил?

– Я уверен, он сам знает.

Терри шумно сопел и явно был в дурном настроении. Это совсем на него но походило. Я понимала, что ему не столько нужна я, сколько досадно, что Марку достанется то, чего он не получил. И он продолжал:

– Кроме того, ты ведь загадка, Мэри, а загадочные женщины всегда дразнят воображение мужчины, невольно бросают ему вызов. Мы недавно говорили о тебе с Донной.

– И что она сказала?

– Пусть это тебя не волнует, милая; ничего такого, что уронило бы тебя в моих глазах, уверяю тебя. Думаю, ты женщина с прошлым, но каким – просто представить не могу. Но ты не из простых, домашних.

– Знаешь, Терри, твои намеки мне совсем не интересны. И сомневаюсь, чтобы они вообще кому-то интересны. Если ты что-то задумал, почему не сказать прямо?