Сергей Валяев - Кровавый передел

Однако, как говорят новые государственные деятели, надо жить дальше. И это верно, товарищи. Новые и удивительные свершения ждут нас на трудном, но светлом пути построения капиталистического общества. С социалистическими атавизмами. Впрочем, не будем о печальном. Печаль — удел любовных импотентов и импотентных политиков. Будем жить радостно, господа, мать вашу демос!..

Дом, в котором я когда-то жил, тоже постарел. Печать разрухи желудочными потеками и рваными ранами швов на фасаде утверждала, что молодость прошла, наступила эра зрелости.

В подъезде привычно пахло дохлыми кошками, домашними пирожками с котятами и кошкодерными сплетнями. От таких запахов хотелось сразу безвозвратно застрелиться.

Подобно ангелу, я взлетел к небесам. Правда, в лифте.

Дверь в квартиру я не узнал. Она была пуленепробиваемой. Из такой стали делают бронь для танков и космических кораблей. Кое-как открыв преграду для фугасных снарядов и космических частиц, я проник в родное гнездо. К моему удивлению, оно выглядело вполне уютно и комфортабельно. Особенно впечатлял диван, кривобоко распластавшийся по всей комнате. Чувствовалось, что конспиративно-оперативная работа на нем по защите государственных интересов проходила успешно: спирали пружин, угадываясь под гобеленом, рвались на свободу. В кухне вяли революционные гвоздики. Холодильник манил свой белизной — там я обнаружил… Конечно же, бутылку коньяка и яблоки. Наверное, весь Комитет в течение нескольких лет получал пайки исключительно этими витаминизированными продуктами. На балконе я обнаружил прямое подтверждение своим догадкам: гвардейские шеренги бутылок теснились побатальонно. Так же можно спиться, товарищи разведчики и контр…

Здесь я хочу обратить внимание на то, что профессия сотрудников ГБ в глазах общественности окутана неким лакировочно-героическим ореолом. Благодаря титаническим усилиям всевозможных писак, кропающих на благодатной ниве детектива. Господа писарчуки! Обращаюсь к вам непосредственно, как президент к народу. Что вы, пустобрехи, делаете из нас романтических монстров и малотребовательных кейах, то есть убийц! Мы такие, как вы все. Мы добросовестны, как бухгалтеры. Нам трудно, как сталеварам. Мы беспечны, как проктологи. Душевны, как космонавты. Хитры, как политики. Среди нас встречаются — умницы и дураки, чудаки и мудаки, мужики и фараоны. И так далее. Наша профессия — профессия обыкновенных людей. Постарайтесь, кукольщики, [6] Кукольщик — мошенник (жарг.). это понять. А если не поймете, то поймаю в темном углу вашей светлой от постоянных гонораров жизни и заставлю слопать всю ту маникальную дрянь, которую вы испражняете на головы читателей из своего же заднего прохода.

Однако продолжу свое субъективно-объективное, многообещающее, сладкоголосое повествование. По всем признакам, хозяина в моем лице не ждали. Не ждали, так не ждали. Ждали, вероятно, кого-то другого. На шторах и ковре, в шкафу и диване я обнаружил кровососных, радиофицированных жучков. Я собрал все, каких нашел, в одну уютную кучку и выбросил тварей в унитаз. Потом съел все яблоки и вылил коньяк в раковину по причине демократического розлива и запаха половой тряпки. И лег спать на аэродромную кровать. Только мои утомленные веки стали слипаться, как в бронированную дверь недобро забарабанили. Что за жизнь на бане, кормлюсь узлами. [7] Не иметь постоянного места проживания и воровать вещи на вокзале (жарг.). Но делать нечего — отправился открывать. На пороге стояла прекрасная фурия с поливитаминной грудью. Рядом с девушкой, разумеется, маялся человечек импортного происхождения.

— В чем дело, полудурок? — вскричала девица по-крестьянски. — Сейчас мое времечко, бля буду!

Я ответил ей так, что она увяла, как революционная гвоздика в петлице меньшевика. Что же я такое сказал?.. Думаю, это не так уж интересно для ушей обывателей. Важно другое, я и любвеобильный сексот по имени Мира быстро поняли друг друга. Оказывается, Мира, лежа на моей аэродромной кровати, потрошила граждан США и других стран на предмет секретных сведений, касающихся обороноспособности их либеральных родин. Увы, Мирочка, развел я руками, спецзадания отменяются. Жаль, нахаленок, ответила девушка, а я настроилась на медаль. И увела жертву то ли в гостиничный номер для таких случаев, то ли в соседние кусты.

Я снова попытался заснуть. И только мои веки… Барабанная дробь в дверь. Делать нечего — отправился открывать. На пороге стояла прекрасная бестия с полифонической грудью. Рядом с ней, с девушкой, разумеется, маялся негр-громила. Я против негров из Африки ничего не имею, но в гости его не приглашал. Пригласил девушку на минуту. За такое короткое время мне удалось выяснить, что её зовут Роза и она выполняет такие же функции, что и милая, мирная Мира. Жаль, хаменок, сказала девушка Роза, а я настроилась на орден. И увела черную жертву то ли в гостиничный номер для таких случаев, то ли на чердак…

Я снова попытался заснуть. И только мои… Ааааа! Дробь в дверь. На пороге — девушка Белла. Блядь в кудряшках. С новобрачной грудью. Рядом с грудью — морской пехотинец Соединенных Штатов Америки. Я все сказал им. Жаль, улыбнулась Белла, а я настроилась на звезду Героя, сучонок. И увела морскую пехоту, вероятно, на берег Москвы-реки.

Хватит, решил я. И написал записку такого интересного содержания:

«Дорогие девушки! Спецзадания временно отменяются. Здесь. Выполняйте их в походных условиях. Генерал-прапорщик Пронин».

И закрепил эту записку на двери. И больше меня не беспокоили. Вот что значит волшебная сила слова!

В конце концов я заснул. Конечно, все происходящее было не столь смешно, как я посмел излагать. Но суть передал точно. Снилась мне чудовищная чертовщина. Три наяды, Мира-Роза-Белла, во сне пытались отомстить мне за неудобства: душили меня своими богатыми чреслами. Я же, вырываясь из любовного омута, орал им проклятия и угрозы. Словом, ночь для меня прошла, как над утопленником проходит ржавая баржа.

Когда я засобирался уходить на свидание, то по привычке выглянул в окно. Тихое утро теплой осени плыло над домами, путалось в деревьях с фальшивыми ржаво-золотыми листьями. Под одним из деревьев я заметил странно-загадочную фигуру. Эта фигура была не с нашего пролетарского двора. Это был, простите, мой хвост. Что ж, Орешко знал, что писал. Теперь дело за мной — поиграть с филером до полного его исчезновения. Визуального, в лучшем случае для него…

Итак, мы вышли на прогулку, я и мой любезный друг Фигура. Не буду утомлять пересказом нашего путешествия по выходному городу. Скажу только, что мы сначала проехали на автобусе в северном направлении, на троллейбусе в южном направлении, затем на трамвае в юго-западном и на метро в северо-восточном направлениях. Короче говоря, я сам запутался в городских лабиринтах. Филер оказался на редкость опытным и цепким, как лесной клещ. Из старых, должно быть, кадров. В результате наших хаотических передвижений мы оказались у зоопарка. В кассы каруселила очередь из пап-мам и детишек. Продавали воздушные шарики и кукурузу. Я добросовестно приобрел билет на одно лицо. Мой же сопровождающий прошел на территорию зоологического парка бесплатно, по удостоверению. В качестве ребенка до трех лет? Этот безобразный факт меня разозлил: использовать служебное положение в личных, корыстных целях? Нехорошо. Надо бы скормить безбилетника хищникам. Хотя был он малоаппетитным, костно-худощавым, на один львино-тигриный зубок. К сожалению, крепкие клетки надежно защищали людей от зверей. Тогда я нашел водоем, где плавали быстроходно-торпедные морские котики. Для взрослой публики решетка-перегородка была, так скажем, чуть ниже пояса, что позволяло удобно наблюдать за живыми усатыми снарядами. Я сделал вид, что закладываю под решетку секретку. Когда я отошел в сторону, филер решил поинтересоваться результатом моих действий. Я, конечно же, вернулся и легким движением руки… Под отчаянные, радостные вопли детишек Фигура некрасиво шлепнулся в бассейн. Наблюдать водную феерию мне не пришлось — со скоростью гепарда я стартовал на место встречи, которое нельзя изменить. В моей истории этим местом был Тишинский рынок.