Сергей Валяев - Кровавый передел

Квартира бывшего небожителя была вполне земна и обычна. В прихожей нас встретила лаем банно-прачечная болонка. В гостиной старческий беспорядок. Прочитанные газеты были свалены за ненадобностью в угол. Среди них я заметил и «Правду», которую представлял. Бывший ГПЧ предложил мне на выбор: чай, кофе, ликер?.. Я согласился на чай… Боже, как изменились времена! Всего десять лет назад было трудно представить, что барин на своей кухоньке будет хлопотать по хозяйству для служивого человечка… Пока хозяин терзал чашки и блюдца, я внимательно осмотрел комнату. И обнаружил несколько жучков. Проблема была лишь в том, кому эти ушастики принадлежат. Нашей группе? Или имеется ещё одна любопытствующая сторона?.. Я успел обезвредить самых заметных тварей, и появился любезный ГПЧ с подносом в руках. Мы сели пить чай. Поговорили о погоде. Плохая погода. Потом старик поинтересовался, что, собственно, меня к нему привело. Что я должен был ответить? Может, это была моя ошибка? Или все-таки бывший государственно-политический муж обречен? Трудно сказать. Я решил идти до конца и признался:

— Золото партии.

Несчастный старик поперхнулся чаем, отставил чашку, натянул на нос очки-велосипеды, внимательно посмотрел на меня.

— Молодой человек? Мне кажется, вы не журналист. А если журналист, то эту тему прошу со мной не обсуждать…

— Извините, — проговорил я и протянул ему лист бумаги, испещренный рисунками.

— Что это? — с брезгливостью поинтересовался мой собеседник.

Я объяснил, откуда у меня этот лист бумаги. С кружочками, треугольниками, квадратиками и буквой «Б». Привет, так сказать, от покойного Михайловича!.. Бывший ГПЧ покрылся багровыми пятнами; задыхался от возмущения и ненависти; хотел что-то прорычать… И вдруг, как электрический разряд, телефонная трель… Даже я вздрогнул… Старик цапнул трубку и заорал:

— Да! Алле! Слушаю вас!.. — и обмер. Дальнейшее происходило точно в кошмарном сне: старческое тело пробила судорога, будто пуля со смещенным центром тяжести. Бывший ГПЧ с лицом-маской на негнущихся ногах, как кукла, пошел… пошел… пошел… к двери балкона. Механическим движением открыл дверь, переступил порог… Признаюсь, только тогда я попытался остановить его. Поздно. Старик перевалился через перила… К низкому, сырому, дождливому небу взметнулись ноги в стареньких ботинках с зашарканной подошвой…

Я подхватил телефонную трубку — ничего, короткие гудки. Но я уверен, что бывший ГПЧ услышал код. Или сигнал на низких частотах. Или ещё что-то подобное, связанное с психотроникой. Старик был закодирован на гибель. Он слишком много знал, как говорится в подобных случаях. И поэтому погиб. В его гибели виноват и я. Но можно ли спасти зомби? Не знаю. Боюсь, что нет.

По-прежнему моросил дождь. Кажется, осень пришла надолго. Навсегда. У подъезда кирпичного дома суетились люди в плащах; подъезжали машины всевозможных городских и спецслужб. А тому, кто лежал под балконами, укрытый брезентом, было все равно. Ему не повезло: он вышел на балкон подышать воздухом, поскользнулся на мокром кафеле и… Несчастный случай, станут доказывать экcперты. И будут правы: вся наша жизнь — несчастный случай. О смерти можно умолчать… Хотя для многих смерть как избавление, как награда… Впрочем, прыгать по чужой воле?.. Увольте…

Что же делать? Кто-то вполне профессионально обрывает нить, за которую мы ухватились. Как я понимаю, это уже четвертый полет из окон и с балконов. Первый раз — случайность, второй — совпадение, третий — закономерность… Во всех этих полетах должно быть что-то общее… Кроме смерти, разумеется… Что же это?.. Телефонные звонки?.. Да, возможно… Однако телефон действует как передаточное устройство… Где-то существует Центр по обработке и зомбированию необходимых биологических объектов… Похоже на сказку? Но почему бы и нет? Психотронное оружие — самое удобное, самое чистое оружие для уничтожения биологического материала. Никаких следов. Остается пустая, безмолвная, плотская оболочка. Если бы я не был свидетелем того, что случилось, не поверил бы. Но как не верить собственным глазам?..

Я увидел, как на носилки укладывают грузное мертвое тело, похожее на бревно. (Пусть меня простит душа старика, если, конечно, она сохранилась после ультразвукового скальпирования.) Потом носилки загрузили в карету «скорой помощи», служивый люд скоро попрятался по своим машинам, и через несколько секунд площадка перед подъездом опустела. И это понятно: кому хочется мокнуть под холодным дождем?

Была глубокая, как любят выражаться поэты, ночь. Я возвращался в дом, где меня ждали любимая женщина и ужин с душевными разговорами. День же выдался трудный. Я рассказал Никитину и ребятам все, что случилось с бывшим ГПЧ. Ситуация с золотом выходила из-под нашего контроля. Понятно, что старика уничтожили за ненадобностью. Так выбрасывают дряхлый диван на помойку. И потом: хороший казначей — мертвый казначей. Кто набросил на папа пеньковый галстук?.. [21] Пеньковый галстук — веревка для удавливания (жарг.). Я попросил Никитина собрать все данные о тех троих, тоже улетевших в небеса… Потом мы обсудили наши дальнейшие действия по работе с Сыном и банкиром. Именно эта связка должна вывести нас на часть партийного золотца. И что же дальше? А дальше будем действовать в зависимости от ситуации. Как выражался Степа Рыдван, на каждую хитрую задницу всегда найдется болт с винтом. Впрочем, я предложил план действий. В принципе он был одобрен. О нем пока я умолчу. Не хочу никого обижать, но сексоты везде: они висят на деревьях и плавают в унитазах… И поэтому лучше помолчать… Что же еще?.. Наверное, интересна реакция Сына на смерть любимого отца… Когда ему сообщили о нелепой гибели папа, Виктор не поверил и даже хохотнул, затем хрястнул гостиничную вазу о стену и проговорил:

— По первому разряду, — и швырнул на столик пачку долларов. — И с оркестром. И с гимном Советского Союза. Я проверю…

Потом прибыл бывший генерал милиции Бревнов и доложил, что вынужденная посадка в Вене будет организована. Хотя возможен международный скандал, если вдруг…

— Какое «вдруг» за миллион баксов? — возмутился Сын. — Если что, всех посажу на кол!

По этому поводу выпили — чтобы все было тип-топ. Затем помянули бывшего ГПЧ — чтобы лежалось ему в гробу из американского ореха в полное удовольствие. На шум и свет праздника-поминок стали собираться всевозможные секс-меньшинства. За белы ручки привели в искрящемся, концертном костюме известного мне Пенькина. Он ломался, как бамбук во время урагана на острове Свободы. У него была слащавая, мерзкая рожа пернатого. [22] Пернатый — активный гомосексуалист (жарг.). По такой роже одно удовольствие съездить кирпичом или кулаком. Однако братья по заднему проходу встретили его аплодисментами и криками «браво». И этот концертный глиномес запел для голубков. [23] Голубок — пассивный гомосексуалист, пользующийся большим спросом (жарг.). Проговаривал песенным фальцетом стихи знаменитого Поэта, и я решил, что при удобном случае Пенькина я пристрелю как гниду из гнид. Позже Сын решил поиметь певчего дрозда во всем объеме его таланта. И они принялись торговаться. Как на Привозе.