Иван Сербин - Сердце дьявола

– Сегодня утром, по дороге на работу, сменщица Рибанэ была сбита машиной. По показаниям свидетелей – темным «Фордом». Волин взглянул на Пилюгина:

– Вот так. Уже утром он четко знает, что кабинет будет свободен и очередную девушку поместят именно туда. Даже если его ловят, он всегда может сказать, что пришел поискать свою подругу Марину.

– Постой, но тогда выходит, что он точно знал, в какой день мы «зашлем казачка»?

– Выходит, что так.

– Откуда?

– Да кто его знает? Или он стопроцентно контролирует наши действия, или…

– Или что?

– Или у него есть осведомитель среди твоих парней.

– Ты с ума сошел? – возмутился Пилюгин. – За своих парней я ручаюсь, как за себя.

– Тогда контролирует, но хотел бы я знать как.

– Ладно, – Пилюгин поднялся. – Пока там ребята с пленкой разбираются, пойду побеседую с Газеевым.

– Надеюсь, мы можем поприсутствовать? – угрюмо спросил Лева.

– Ребята, я лучше сам, – поморщился Пилюгин. – Как-никак – он мой бывший шеф. Вдруг удастся его разговорить. Заодно выясним, откуда ему известно о «казачке».

– Ну смотри, – покачал головой Волин. – Смотри. Ты его знаешь, тебе виднее. Пилюгин поднялся, медленно, словно пребывая в прострации, одернул пиджак и только после этого вышел. Волин прошел к креслу, присел напротив Каляева, спросил спокойно, без нажима:

– Сергей Сергеевич, а что, Михаил Газеев часто заходил?

– Сю… сюда? – снова сглотнул толстяк.

– Да вы не нервничайте. Лучше подумайте хорошенько. Вспомните. Часто ли навещал вас Михаил Газеев?

– Ну… Миша, он… иногда приходил. Ин-ногда уходил. Не очень часто… но заходил. Бывало.

– Так. А по вечерам он вас навещал когда-нибудь? Толстяк надул щеки и запыхтел, словно ответ застрял у него во рту.

– Приходил. По… вечерам.

– И ночная смена к этому времени уже заступала, да?

– Да. Заступала. Волин доверительно наклонился вперед, положил локти на колени, сцепил пальцы рук в кулак.

– А сотрудницами, работающими в ночную смену, Михаил интересовался? Каляев подумал, попыхтел, мелко потряс головой:

– Ну… нет. Ни разу не интересовался. Никогда.

– Ага, – задумчиво протянул Волин. – И что же, совсем никогда не интересовался?

– С-совсем.

– Ладно. А скажите, когда-нибудь вы выпивали вместе? Здесь, в кабинете? – Каляев посмотрел на Волина, на Леву, снова на Волина, словно не знал, как реагировать, и ждал подсказки. Тайного знака. – Ну же, Сергей Сергеевич. Может быть, после работы, расслабиться, по рюмочке, а?

– Было. Раз или два. Я точно н-не помню.

– И что же? Не случалось, что вы брали лишку-то «на грудь»? – Каляев вдруг покраснел. – Сергей Сергеевич, не надо ничего скрывать. Со всеми может случиться.

– Один раз. Засиделись. А закуски тут… сами видите, – толстяк смутился еще больше. – Ну я и уснул. От усталости, должно быть.

– Понятно, – Волин и Лева переглянулись. В этот момент в дверь постучали. – Входите. Дверь приоткрылась, в кабинет заглянул молоденький лейтенант.

– А где Виктор Павлович? – растерялся он.

– Пилюгин-то? Беседует с подозреваемым, – ответил Волин. – Что у тебя?

– Так… э… – лейтенант растерялся, заморгал часто.

– Давай, рассказывай. Дело официально все еще веду я, – подбодрил его Волин.

– Тут сотрудница одна. Говорит, она узнала голос на записи.

– Пригласи ее. Лейтенант обернулся, четким гранитным тоном «пригласил»:

– Заходите, гражданочка. «Гражданочка» оказалась миниатюрной женщиной лет сорока. Она остановилась на пороге, замявшись, поглядывая на усиленно потеющего Каляева.

– Заходите, – Волин указал на кресло. – Присаживайтесь.

– Спасибо, – голос у женщины оказался необычным, высоким, мальчишеским.

– Лейтенант, приведите двух понятых, – попросил Лева. – И доставьте сюда диктофон.

– А диктофон со мной, – лейтенант отдал крохотный магнитофончик Леве. – Понятых я сейчас приведу. Лейтенант выскочил в коридор, затопотал каблуками по линолеуму. В тишине его шаги прозвучали как пулеметная очередь. А уже через минуту в директорский кабинет вошли двое понятых: парень и девушка.

– Проходите, товарищи, не стесняйтесь, – Волин быстро заполнял бланк протокола. – Много времени это не займет. А вы, лейтенант, пока сделайте вот что: опросите сотрудников. Возможно, кто-то захочет что-нибудь нам рассказать. Ну там, слышали шум, может быть, крики, шаги. Этих проводите сюда. У остальных перепишите паспортные данные и отпустите. Всех, кроме Рибанэ. С ней я хочу еще побеседовать.

– Так точно, – лейтенант козырнул и выскочил за дверь.

– Как вас зовут? – Волин посмотрел на женщину-подростка. Та назвала имя, фамилию, отчество. – Обязан предупредить вас об уголовной ответственности за дачу ложных показаний.

– Да-да, я знаю, – кивнула женщина.

– Вот и отлично. Теперь, пожалуйста, ответьте на несколько моих вопросов.

– Конечно, спрашивайте.

– Послушайте внимательно запись. – Волин подал знак Леве, тот нажал клавишу воспроизведения. В комнате возник томный женский голос. Каляев не соврал. Если бы Волин не знал, что пленку записывал посторонний, убийца, он бы легко ошибся. Лева остановил магнитофон. – Эта пленка была оставлена убийцей на месте происшествия. Скажите, вы узнали голос, записанный на кассете?

– Да, узнала.

– Чей это голос?

– Моей сменщицы.

– Понятые, вам хорошо слышно? – Те закивали дружно. – Назовите имя и фамилию сменщицы, пожалуйста.

– Ее зовут Алла. Фамилия – Ладожская. Только она, по-моему, сейчас болеет. В дверь снова постучали, и давешний лейтенант, просунув голову в щель, бодро доложил:

– Товарищ следователь, все сделано. Паспортные данные переписываются. Свидетелей не нашлось.

– Я так и думал.

– Только что звонили с Петровки, просили передать товарищу капитану или вам: по данной ориентировке на Курском вокзале задержан… – он заглянул в бумажку. – Владимир Андреевич… то ли Баев, то ли Беев. Я толком не расслышал.

– Баев, – кивнул Волин. – Отлично, отлично. Перезвони им, скажи, пусть попробуют снять с него показания, выяснить, почему он пытался сбежать. А то ведь оправится после задержания – замолчит, как партизан.

– Хорошо, товарищ следователь. Сейчас перезвоню.

– А Рибанэ привел? Ободренный было лейтенант снова смутился:

– Никак нет.

– Почему?

– Так нету ее, товарищ следователь. И никто не видел. Волин почувствовал, как у него противно зазвенело в ушах.

Пилюгин вошел в кабинет, плотно прикрыл за собой дверь. Миша сидел в кресле и играл цепочкой от наручников. На ногах вместо туфель – казенные резиновые сапоги. Хмель давно уже слетел, и теперь был он напряженным и злым. Пилюгин закурил, прошелся по комнате. Миша поднял на него взгляд, раздраженно спросил: