Иван Сербин - Черная акула

– Знакомы мне такие. Из-за них зря ноги сбиваешь. Катаешься, катаешься. Как правило, ничего не подтверждается, но, прежде чем все это выяснится, придется пол-области объездить.

– Это верно, – моментально подхватил Фурцев. – Вот и Шалимов был такой же. Все какой-то правды искал. А сам нарушитель режима. То к отбою в казарму не явится, то вообще пропадает черт знает где, и с другими ребятами из срочной службы отношения напряженные.

– А что, и тут что-нибудь не слава богу?

– Да ну, как всегда. Ну, недолюбливают ребята штабистов, это уж как водится. Не по нутру им, что они в наряды ходят, а этот сидит в штабе, все картинки малюет.

– И что, серьезно конфликтовали?

– Да ну, – махнул рукой Фурцев, а затем наклонился вперед и, понизив голос, словно по секрету, сообщил: – Пару раз подрались даже. – И тут же оговорился: – Но со своим призывом. Так что ни о какой дедовщине речь, как вы понимаете, не идет.

– Но все равно же неуставные взаимоотношения, – хмыкнул Максим.

– Да ну, господи, можно подумать, они на гражданке не дерутся.

– Дерутся, дерутся.

– Но этот Шалимов ничего был, крепкий парнишка. У них там в детдоме школа хорошая.

– А почему передержали его? Призывался вроде одиннадцатого октября, а уволен одиннадцатого декабря. Пузан нахмурился.

– Можно еще раз телеграммку? – вдруг сказал он.

– Разумеется. – Максим протянул ему листок. Фурцев перечел ответ на запрос и хмыкнул:

– Да нет, тут, должно быть, ошибка. Одиннадцатого октября его и уволили, день в день.

– А можно на его личное дело взглянуть?

– Конечно, – кивнул пузан. – Я сейчас прикажу, чтобы его принесли.

– Раз уж будете звонить, попросите, пусть захватят личные дела тех двоих, которых от вас осенью перевели. Мне все равно придется их проверять. Полковник взглянул на него с удивлением.

– Откуда вам известно, что от нас кого-то перевели? – прищурился он.

– Да так, знаете ли, слухами земля полнится.

– Ну что же, хорошо, не смею возражать. – Фурцев длинно, дребезжаще засмеялся, а затем потянулся к телефону. Максим повернулся к противоположной стене и принялся разглядывать нарисованный на ней пейзаж битвы. Сразу было видно, что постарался человек очень талантливый, если не сказать больше, настоящий профессионал. Судя по всему, картина изображала фрагмент сражения на Куликовом поле: утреннее солнце повисло в легкой туманной дымке над зелеными холмами, на переднем плане схватились между собой два воина – русский и татарин, лица обоих были искажены яростью и каким-то фанатичным вдохновением. Вдохновением смерти. Полковник тем временем закончил говорить, положил трубку на рычаг и, проследив за взглядом Максима, хмыкнул:

– Нравится? Тот самый Шалимов рисовал.

– Талантливый парень, – отметил Максим.

– Ну, так я же вам говорю: в художественном училище учился. Он нам тут весь городок щитами украсил, комиссия даже объявила ему благодарность, поощрили в виде отпуска на родину.

– Когда? – поинтересовался Максим.

– Да летом, в августе. Десять дней парень гулял. – Фурцев захохотал. – А как приехал, через два дня опять на губу загремел. Видать, вольный воздух не на пользу ему пошел. В дверь постучали, и в кабинет протиснулся дежурный лейтенант.

– Разрешите, товарищ полковник. Вы просили личные дела.

– Я не просил, а приказывал! – вдруг рявкнул пузан. – Положите на стол. Все, свободны.

– Слушаюсь, товарищ полковник. – Лейтенант повернулся и вышел, явно не желая накликать на себя гнев высокого начальства. Максим посмотрел на папки. Одна из них, явно более ветхая, была толстой, две другие – совсем тоненькими.

– Если вы не возражаете, – поднялся пузан, – я отлучусь ненадолго.

– Да, конечно. – Максим придвинул папки поближе, затем вдруг решительно поднялся. – Знаете, мне не хотелось бы оставаться в вашем кабинете в одиночестве, посему я оставлю пока документы у дежурного и схожу проведаю вашего кладовщика. А потом вернусь и закончу с делами. К тому же у меня могут возникнуть какие-нибудь вопросы, и придется искать вас. Так что не будем зря терять время. Лицо командира части моментально стало кислым. Максим усмехнулся. Фурцев, конечно же, собирался пока слетать на склад, а к моменту его, Максима, прихода нужные документы уже давным-давно сожрали бы крысы, или они затерялись бы, или порвались, или еще что-нибудь. Однако теперь полковник замешкался, не зная, что делать.

– Кстати, – продолжил Максим, – раз уж вы все равно выходите, то, может быть, проводите меня до склада? А то боюсь заблудиться у вас здесь.

– Да-да. – Пузан совсем скис.

– Вот и чудно. – Максим подхватил папки со стола и вышел из кабинета. Полковник запер дверь, опечатал ее своей личной печатью, и они спустились на первый этаж. Оставив папки у дежурного, – от Максима не укрылся злобный взгляд, брошенный старшим лейтенантом на командира, – они вышли на улицу.

– Может быть, воспользуемся машиной? – предложил Максим.

– Да нет, здесь недалеко. Шагая по обсаженной кустами аллейке, Максим с интересом озирался по сторонам. Слева он увидел заросшую травой имитацию поста с манекеном для отработки ударов штыком, со щитом для перезарядки автомата, с макетом вышки. Затем справа возникла такая же заброшенная, наполовину разрушенная полоса препятствий, на которой, должно быть, тренировались еще дедушки нынешних призывников. Неторопливым размеренным шагом они добрались до развилки и свернули налево.

– А там что? – Максим указал себе за спину.

– Огороды. У нас, сами знаете, армию сейчас финансируют плохо, получки крохотные, да и те задерживают. – Пузан бросил быстрый взгляд на Максима. – Людям на элементарные продукты не хватает. Вот и выделили им огороды. Там у нас и пруд неподалеку, летом купаться хорошо.

– Понятно.

– Послушайте, – замялся полковник, – Максим Леонидович, у меня к вам вполне конкретный вопрос.

– Да-да, с удовольствием отвечу.

– Положим, вы – руководитель некоего предприятия, получаете какой-то заказ, материалы, изготавливаете некую продукцию.

– Ну-ну?

– Скажем, заказчик долго не платит вам деньги. Народ волнуется, грозит забастовать. Сами знаете, производственные неприятности.

– Ну да, случается. Особенно в наше время, – согласился Максим.

– Вот-вот, именно, – приободрился Фурцев. – Ну, допустим, вы собираете отходы производства и продаете какой-нибудь коммерческой структуре, которая изъявила желание их приобрести по вполне подходящей цене. Вы выплачиваете зарплату, премии тем, кто хорошо работал. Одним словом, гасите производственный конфликт.

– Так, и что? – Максим остановился.

– Как по-вашему, можно ли назвать подобные действия дирекции предосудительным поступком?