Иван Сербин - Черная акула

– Ничего себе. – Максим посмотрел на пузана. – Сколько же они у вас пробыли, эти двое?

– Три дня, по-моему. Не успели приехать и тут же отправились дальше.

– Любопытно. – Максим переписал данные в тот же блокнотик, затем отодвинул папки. – Скажите, а почему именно этих двоих? Фурцев недоуменно покрутил головой.

– Да откуда же мне знать? Пришло на них требование, прибыл человек из штаба округа, и поехали ребятишки выполнять интернациональный долг.

– Понятно. – Максим сунул блокнотик в карман. – Ну что же, Леонид Григорьевич, мне, конечно, еще придется созвониться с Саликовым, но я заранее уверен: генерал подтвердит ваш рассказ. Тут все ясно. Всего доброго. – Он поднялся и протянул руку для пожатия. Пузан этого явно не ожидал. Он обхватил крепкую ладонь Максима пухлыми пальчиками и потряс.

– А то, может быть, останетесь, Максим Леонидович? – на всякий случай еще раз предложил он. – Я бы распорядился. Банька там…

– Нет, благодарю, мне надо возвращаться в прокуратуру. Максим попрощался, спустился вниз, кивнул поспешно вскочившему дежурному и вышел на улицу. Шофер Паша, выпятив от увлечения нижнюю губу, читал какой-то затрепанный детективчик. Увидев шефа, он быстренько закрыл книжку и засунул ее в бардачок. Максим сел на свое место и спросил:

– Так, Паша, а теперь за сорок минут в город успеешь?

– Запросто, товарищ полковник, – засмеялся тот. – Мы ведь те же летчики, только у нас самолет на четырех колесах и без крыльев.

– Так, мил человек… – Проскурин помог Алексею принять вертикальное положение. – Теперь смотри внимательно. Мы сейчас как раз в том районе, который ты мне указал. Как только сориентируешься по месту, сразу командуй. Проскурин сбросил скорость. Из отпущенных аптекаршей шести часов истекло всего полтора, а Алексей уже стал похож на запылившуюся старую куклу, выцветшую до болезненной чахоточной белизны. Губы его высохли, покрылись тонкой коричневой сеткой трещин, а плавающий взгляд казался мутным, почти незрячим. «Пятерка» медленно тащилась по шоссе, и проносящиеся мимо машины раздраженно сигналили рыжей «черепахе».

– Смотри внимательнее, – командовал Проскурин.

– Там должна быть взлетная полоса, – хрипло ответил Алексей. – Узкая, метров десять, и вокруг посадки. Довольно редкие.

– Как же вы садились-то?

– Полоса длинная, метров семьсот, – продолжал говорить Алексей.

– Бетонная? – прищурился фээскашник.

– Асфальтовая, по-моему. – Алексей вдруг страшно заперхал и слабо шлепнул себя правой рукой в грудь. – Похоже, и простыл еще.

– Подожди-ка. – Проскурин изумлялся все больше и больше. – Ты мне ничего не говорил. Разве может самолет сесть на асфальтовую полосу?

– А ты думал? – Алексей тускло усмехнулся. – Шли-то без подвесных баков. Топливо практически полностью израсходовали. Да его и было-то как раз от сих до сих. А «двадцать девятый» без топлива весит чуть больше десяти тонн, как пожарная машина. Чего же не сесть?

– Надо же, – изумленно хмыкнул Проскурин, – а я и не думал никогда. Мне казалось, самолеты тяжелые должны быть.

– Чудак человек. Это же не «Ту». «Двадцать девятый» – машина легкая, маневренная. С хорошей подсветкой да по глиссаде сесть на такую полосу не проблема.

– Ну ясно. – Проскурин подумал немного. – Как ты считаешь, самолеты до сих пор там?

– Кто их знает! Вроде бы деваться им некуда. – Алексей утер обильный пот со лба. – Заправщиков я не видел. Вообще-то стояли грузовики, но заправщиков точно не было. Если бы заправщики были, их поставили бы либо в начало, либо в конец полосы, чтобы самолетам не мешать.

– А на грунт?

– На грунт нет. На грунт нельзя. С грузом увязнут так – подъемным краном вытаскивать придется.

– Но их могли заправить вчера, – заметил Проскурин.

– Вряд ли, – возразил Алексей.

– Почему?

– Сам посуди. – Алексей снова заперхал. – Тому, кто это затеял, нужно все провернуть так, чтобы было как можно меньше посвященных. Правильно?

– Ну, допустим, – согласился Проскурин.

– А что такое взлетающий самолет? Когда «МиГ» идет на форсаже, грохот стоит – будь здоров. – Алексей на минуту замолчал, судорожно сглотнул, затем продолжил: – Мы шли на предельно малой высоте и на максимальной скорости. Да еще при радиомолчании. Ночью. Настолько низко, что я пару раз чуть не завалился. Эффект притяжения – может, слышал?

– Слушай, честно говоря, я в этом ничего не понимаю. – Проскурин покачал головой. – Ты уж давай как-нибудь по-русски, попонятнее.

– Когда самолет идет на максимальной скорости и на минимальной высоте, – начал объяснять Алексей, – его практически нельзя засечь обычными РЛС. Теоретически – запросто, практически же – очень сложно. Здесь воинских частей хватает, пару раз в зоны локаторов СЗНЦ‹СЗНЦ – станция засечения низколетящих целей.› мы все-таки попали. Но всего секунд на пять-шесть. За такое время самолет невозможно даже идентифицировать. А учитывая нынешнее раздолбайство в войсках, могу голову дать на отсечение – народ на большинстве точек просто спал вповалку. Но это пролет и посадка. Взлет же засекается стопроцентно. Самолету придется набрать высоту, развернуться, чтобы лечь на курс. Удержаться на минимальной высоте при взлете невозможно. Сперва придется подняться хотя бы тысяч до полутора и только потом уже снижаться до исходной. При этом необходимо поддерживать определенную скорость. А вокруг полным-полно населенных пунктов и радиолокационных станций. Взлет засекут, «МиГи» идентифицируют. Это точно. А поскольку коридора‹Коридор – маршрут и высота пролета самолета. Задается на точки радиообнаружения заранее.› у них нет и бортовые номера летчики назвать не могут – возникнут вопросы. И хорошо еще, если ПВО зевнет, а то ведь могут и сбить.

– А если лететь ночью, вопросов не возникает? – хмыкнул Проскурин.

– Возникают. Жители наверняка слышали шум двигателей. Только ты забываешь: ночью самолет пролетел, народ проснулся, а через две минуты опять заснул. А наутро, дай бог, чтобы из сотни человек десяток вспомнил, что какой-то самолет пролетал. Опять-таки, кто-то подумает что-нибудь насчет гражданского лайнера. Здесь же Чкаловский близко. К тому же днем солдаты на станциях засечения не спят. Понимаешь, о чем я? Ну а дальше пошло-поехало. Откуда самолеты? Что? Как? Одним словом, круги пойдут.

– Но они могли взлететь ночью, – продолжал строить предположения Проскурин.

– Могли, могли, – согласился Алексей. – Могли. Что ты от меня-то хочешь? Чтобы я тебя убедил, будто самолеты все еще на аэродроме? Так я в этом и сам не уверен. Зато слышал, как техники между собой болтали: мол, им через пару часов там все освободить надо. С другой стороны, возможно, что они говорили вовсе и не о том, что самолеты нужно убирать, а о том, что самим надо сматываться. Но в любом варианте я бы на месте этих ребят не стал оставлять самолеты на аэродроме. Прикинь, а вдруг нас все-таки засекли? Маловероятно, конечно, но допустим. Значит, через пару-тройку часов на аэродроме уже будет полным-полно народу. Наверняка подняли бы десантников по тревоге. Особисты бы примчались. Так что скорее всего «МиГи» оттуда каким-то образом убрали.