Robert van Gulik - Убийство в Кантоне

Судья вернулся в кабинет и, бегло просмотрев написанное торговцем, позволил ему идти. Толстяк с нескрываемым облегчением покинул залу.

Судья Ди вздохнул. Вызвав смотрителя дворца он приказал подавать вечерний рис.

Чао Тай и Тао Гань нашли судью у окна, где ощущалось легкое дуновение ветерка. После обычных приветствий Ди перебрался за письменный стол.

— Как я уже объяснял господину Пао, жену его убили по ошибке, — сурово начал он. — Жертвой должна была стать слепая девушка. — Словно не заметив удивленного восклицания Тао Ганя, он кратко передал помощникам все, что узнал о тайном приюте Яо. — Слепая девушка, — продолжал он, — взялась, видно, учинить собственное расследование. Как я уже говорил вам, она, возможно, стала свидетельницей убийства цензора. Подозревая, что злодеяние было совершено неподалеку от Цветочной пагоды, она стала расспрашивать сводню Яс. А преступники, решив, что девушка слишком много знает, задумали ее убрать. Наемные убийцы — судя по всему, танка, коль скоро они опять воспользовались шелковым платком, утяжеленным серебряной монетой. А что касается господина Яо Тайцая, то вскорости мы выясним, правду ли он сказал о своих отношениях со слепой, поскольку я распорядился установить за ним надзор. Яо — очень сообразительный малый, однако, думаю, я достаточно сильно напугал его, чтобы наш торговец возжелал срочно связаться с кем-нибудь из своих сообщников. Торговец знает, что мы ищем слепую девушку. И если он виновен, то непременно посягнет на ее жизнь во второй раз. Насколько я понимаю, она пытается нам помочь, однако дело слишком серьезно, чтобы забота о безопасности молоденькой девушки помешала нашему расследованию. — Судья помолчал, в задумчивости подергивая усы. — Теперь о покушении на тебя, Чао Тай… Я не понимаю, как Мансур мог пронюхать, что ты решил вновь наведаться к мореходу Ни.

Ведь мы не планировали этого заранее. И даже если те два араба следили за тобой и видели, как ты вышел из дворца, они не успели бы доложить об этом главарю, получить от него указания, а затем вернуться в усадьбу морехода Ни. Да и чего ради? Мы знаем, что Мансур ненавидит Ни, однако убийцы хотели в первую очередь разделаться с тобой. Вдобавок послать наемных убийц — слишком крайний способ утолить личную вражду. Боюсь, за этим кроется куда большее, чем видно на первый взгляд. — Он оценивающе посмотрел на Чао Тая. — Надо признать, эти двойняшки — храбрые девицы. И коли ты обязан им жизнью, Чао Тай, следовало бы поблагодарить их и преподнести подобающий дар.

Тайвэй отчаянно смутился и, пробормотав, что сначала должен посоветоваться с мореходом Ни, торопливо добавил:

— Если на сегодняшний вечер у вас нет для нас другой работы, господин, мы с Тао Ганем могли бы поискать Мансура. У меня на голове мишка величиной с яйцо, и я просто жажду добраться до этого негодяя! А быть может, попутно мы наткнемся и на слепую девушку. Правда, на поиски уже отправлено несколько соглядатаев, но у меня есть особая причина изловить Мансура, а брату Тао точно известно, как выглядит девушка.

— Пусть будет так, но, разузнаете вы что-нибудь или нет, загляните сюда перед сном. Я все еще надеюсь, что письмо от Великого совета доставят к ночи, а его содержание, вероятно, потребует от нас немедленных действий.

Друзья поклонились и вышли.

Пока сии в ожидании паланкина стояли на улице, Чао Тай заметил:

— В поисках Мансура нам придется рассчитывать только на удачу. Нет смысла снова обыскивать его жилище — меня там все знают, а кроме того, мы не понимаем их окаянного языка. Да и вряд ли мерзавец прячется дома. Лучше подняться на борт арабских судов и глянуть там. А у тебя есть хоть какие-то догадки, где искать девушку?

— Ланьли скрывается не только от стражников, но и от тех, кто ищет ее, чтобы убить. А значит, постоялые дворы и сдающиеся внаем комнаты отпадают. Я думаю, она отыскала приют в каком ни будь заброшенном доме. А поскольку девушка упоминала, что знает квартал у рынка вдоль и поперек, неплохо начать оттуда. И мы наверняка облегчим себе работу, разузнав, где тут водятся сверчки, ибо такие места Ланьли изучила лучше всего.

— Хорошо, — согласился Чао Тай. — Пойдем сначала на рынок. — Он остановил проходивших мимо носильщиков, однако паланкин был занят. Тайвэй погладил коротко подрезанные усы. — Ты долго разговаривал с этой Ланьли, брат Тао, и, хотя равно ничего не смыслишь в женщинах, надеюсь, все-таки способен в общих чертах обрисовать, что это за девица?

— Она из тех, кто приносит одни неприятности, — сердито буркнул Тао Гань, — всем, включая себя. Ланьли — глупое дитя, слишком глупое, чтобы позволять ей болтаться без присмотра! Она верит, что все люди необыкновенно хороши, любого встречного принимает за воплощение доброты. Хочешь — верь, хочешь — нет, это истинная правда! Упаси меня Небо от эдаких праведниц! Ну, сам погляди, что она натворила сейчас — без всякого смысла и толку навлекла на себя смертельную опасность и вот-вот погибнет от рук убийц цензора! Видимо, эта дурочка воображает, будто цензору дали яд по ошибке вроде как верное средство от похмелья. Благое Небо! Шлет мне поющего маленького сверчка, вместо того чтобы прийти самой и обо всем рассказать. Нет, если мы найдем Ланьли, — ядовито добавил он, — я запру ее в темницу просто для того, чтобы она снова не попала в беду!

— Весьма убедительная речь, брат Тао, — фыркнул Чао Тай. — А вот и паланкин!

Они выбрались из паланкина подле узорчатых ворот, служивших западным входом на рынок. Толпа внутри еще не рассеялась, и все проходы ярко освещали масляные лампы и фонарики.

Чао Тай, глядя поверх голов, приметил шест с гроздью маленьких клетушек и замедлил шаг.

— Вон торговец сверчками, — сказал он Тао Ганю. — Давай спросим его, где тут поблизости лучшее место для их отлова.

— Думаешь, этот малый просто так, за здорово живешь, станет делиться с тайнами своего ремесла, да? Да он наврет тебе, что ловит сверчков высоко в горах, далеко-далеко вверх по течению реки, и только на третий день ущербной луны! Давай-ка лучше прогуляемся по рынку, выйдем через Южные ворота и поглядим на тот пустырь, где сносят старые дома. Именно там я и повстречал Ланьли.

Неподалеку от лавки торговца сверчками они услышали гневные проклятия, а вслед за ними отчаянные крики. Растолкав локтями зевак, друзья увидели, что торговец нещадно треплет за ухо мальчишку лет пятнадцати. Потом хозяин залепил бедняге звонкую затрещину и рявкнул:

— А теперь ступай и принеси те клетки, что позабыл, ленивый растяпа! — И он наградил парня вдогонку метким пивком.

— За ним! — шепнул Тао Гань.

В ближайшем проходе он догнал паренька, который шел спотыкаясь и потирая больное ухо.