Б. Седов - Романс для вора

Сергей Иванович вдруг резко остановился и прикрыл рот ладонью. Он сам испугался внезапно пришедшей ему в голову мысли.

А что, если вся эта «Воля народа» — просто-напросто блеф?

Вдруг его, Сергея Ивановича, просто-напросто развели, как самонадеянного мальчишку на привокзальном лохотроне?

В самом деле, что за идеи такие дикие с массовым самоубийством заключенных? За версту какимто Жюль Верном отдает! Мы да мы, страна будет наша — развели гигантоманию, всех денег в белые тапки не заныкаешь! В этой глупой стране можно и так неплохо прожить, понатырить деньжат безо всяких там далеко идущих тайн мадридского двора — да и за границу, подальше от местного бардака, пусть, кому больше всех нужно, сам его разгребает…

Блеф, ну конечно же, блеф!

Сергей Иванович бросился в кресло, забарабанил пальцами по полированной поверхности стола. Взгляд его упал на оставленные Безродным бумажки с ориентировками.

Вот, пожалуйста!

Простой российский уголовный авторитет Арбуз, он же Арбузов Михаил Александрович, одной левой разрушает стратегические планы всемогущей организации, перед которой вроде как трепещет вся Россия от Кремля до Камчатки!

И он, многоопытный и умный Сергей Иванович, повелся на всю эту театральщину! От досады и безысходности Сергей Иванович укусил себя за костяшку указательного пальца.

Стоп!

Арбуз…

«А что? — тут же подсказал адвокатский ум свежую мыслишку. — Не будет ли правильным в этой ситуации познакомиться с ним поближе?»

Сергей Иванович откинулся на спинку кресла и призадумался. Он уже был готов на все. Как раз в этот момент на приставленной к столу тумбочке мягко зазвонил служебный телефон.

Сергей Иванович нехотя взял трубку.

— Слушаю.

— Я был уверен, что, несмотря на субботу, застану вас в служебном кабинете, — послышался незнакомый голос.

— Почему? — машинально спросил Сергей Иванович.

— Потому что знаю, что у вас сейчас очень много дел. И дела ваши имеют самое непосредственное соприкосновение с моими. Да, извините, забыл представиться: зовут меня Михаил Александрович, фамилия моя Арбузов.

Сергей Иванович оторопел.

Ну и кто говорит, что такие совпадения бывают только в кино?

— Что вам угодно? — спросил он севшим голосом.

— Я бы хотел поговорить с вами, Сергей Иванович, просто поговорить.

«Судьба», — пронеслось в голове у Сергея Ивановича.

Он решился. Своя рубашка ближе к телу.

— Я был бы рад встрече, Михаил Александрович, — по возможности как можно многозначительнее сказал он. — Не могли бы мы увидеться у меня в офисе?

— Именно это я и хотел предложить. Буду через час.

Сергей Иванович осторожно положил трубку. Оперативно, очень оперативно вышел на него Арбуз. Лишний балл за то, чтобы иметь с ним дело.

Арбуз произвел на Сергея Ивановича крайне благоприятное впечатление с первого взгляда. Вальяжно прошел он в кабинет, сел напротив Сергея Ивановича, закинул ногу на ногу, выложил на стол массивный золотой портсигар с огромным рубином на защелке, достал из него сигарету — и только после этого заговорил.

— Здравствуйте, Сергей Иванович. Вот и свиделись.

— Здравствуйте, — солидно откликнулся Петров.

— Вы ведь, кажется, не курите? В таком случае и я воздержусь, — Арбуз убрал сигарету обратно в портсигар и отодвинул его в сторону.

Огромный рубин как будто гипнотизировал Сергея Ивановича. С трудом оторвав от него взгляд, Сергей Иванович спросил:

— Так что вы хотели мне сказать, Михаил Александрович?

Арбуз хмыкнул.

— А я хотел вас послушать, почтеннейший. Почему это жизнь закрутилась так, что вы встали у меня на пути?

Собравшись с мыслями, Сергей Иванович твердо посмотрел в глаза собеседнику.

— Волею обстоятельств я оказался вовлечен в события, которые не соответствовали моим истинным устремлениям. Я был вынужден выполнять приказы, зачастую против своей воли, и искренне огорчен, что эти события затронули ваши интересы. Более того, я всегда с уважением относился к вам и к вашей… гм… организации и даже осмелюсь высказать мнение, что при более близком знакомстве мы наверняка смогли бы найти общие, скажем так, интересы.

— Какие же такие общие интересы могут быть у нас с вами? — любезно поинтересовался Арбуз.

— Кто знает, Михаил Александрович? Человеку свойственно ошибаться. Бывает, что болеющий за дело человек убеждается, что его способности используют в мелких, корыстных целях. Почему бы не допустить в таком случае, что человек этот найдет для своих способностей новое, более достойное применение? Причем заметьте, что человек этот ценит оказываемое ему доверие и способен благодаря своему положению оправдать его.

«Да, определенно катит сегодня, — подумал Арбуз, — на ловца и зверь бежит».

— Все это, конечно, так, да ведь доверие — такая вещь, что его заслужить нужно, — протянул он.

— Со своей стороны я готов…

— Сергей Иванович, — перебил вдруг Арбуз, — а чьи приказы вы, как изволили выразиться, выполняли против воли?

Сергей Иванович замялся.

— Слушайте, любезный, — Арбуз отбросил свою напускную любезность, — сказали «а», говорите «б». Мы с вами не мальчики, люди серьезные, и танец розовых фламинго нам тут изображать ни к чему. Вы встали у меня на пути. Чувствуя, что я сильнее, предлагаете мне свои услуги. Я человек практический, незлопамятный, готов рассмотреть. Только я котами в мешке не промышляю. Товар лицом, господин Петров!

Сергей Иванович понял, что на адвокатской лошадке здесь не проедешь. Ну что ж, в конце концов, это его бросили на произвол судьбы, а не он. В кабинете посторонних ушей нет, прослушивание исключено — вполне можно натравить этого Арбуза на «Волю народа». Про план уничтожения заключенных, кстати, рассказать — они же для него свои, не может не подействовать…

И будет он, Сергей Иванович, при этом в любом случае в дамках. Достанет у «Воли народа» силы справиться с Арбузом — туда ему и дорога. Не достанет — Сергей Иванович имеет все шансы прислониться к Арбузу, заслужив у него доверие ценной информацией.

Ну и ладушки.

— Михаил Александрович, — он наклонился поближе к Арбузу, — вы должны понимать, чего мне все это стоит. Видите ли, есть такая глубоко законспирированная организация под названием «Воля народа»…

Арбуз передвинул портсигар на столе и приготовился слушать.

Сергей Иванович говорил долго, почти час. Он рассказал о «Воле народа» все, что знал, упирая на зловещий план массового уничтожения заключенных.

Все это время его рассказ фиксировала миниатюрная видеокамера, вмонтированная в массивный золотой портсигар. Объектив видеокамеры был спрятан как раз под тем самым рубином, который так гипнотизировал Сергея Ивановича. Рубин, кстати, был искусственный — у него оптические свойства лучше.