Эдриан Маккинти - Кладбище

— Сколько раз тебе объяснять: это не я его придумал! Это место так называлось и до нас, — оправдывается Джерри и хитро мне подмигивает.

«Ну, вы и закручиваете, ребята! Настоящий хренов саспенс!» — хочется сказать мне, но я сдерживаюсь и говорю совсем другое:

— А как называется ваша дача?

— «Кладбище»! — произносит Джерри с ноткой злорадного удовлетворения.

— Гм-м, действительно необычно... — подыгрываю я.

— Когда-то эта земля принадлежала железнодорожной компании. Там проходил участок Атлантической магистрали, соединявший Мэн и Бостон. Компании нужно было куда-то сваливать сломанные или отслужившие своё вагоны, поэтому они не долго думая вырубили вдоль насыпи участок леса и устроили на этом месте свалку. Официально это называлось «кладбищем вагонов». Атлантической магистрали давно не существует, там даже рельсов нет, и это очень грустно. Теперь в Мэн больше нельзя приехать на нормальном пассажирском поезде. Ты, наверное, видел в Ньюберипорте остатки старого железнодорожного моста через Мерримак? Это все, что осталось от некогда оживленной магистрали...

— Я ничего не заметил, — поспешно говорю я, чтобы не дать Джерри вставить что-то вроде sic transit gloria mundi, — но я совершенно согласен с вами, мистер Маккаган. Печально, что железные дороги постепенно исчезают.

Трахнутый как-то по-особому кряхтит, и я жду, что он в кои-то веки отважится возразить боссу, но он говорит:

— Если бы ты, Шон, знал историю Гражданской войны, тебе было бы известно, что «Кладбищем» называлась печально знаменитая тюрьма южан.

Джерри снисходительно кивает, но прежде чем Трахнутый успевает пуститься в описание ужасов Андерсонвилла, входит горничная и начинает убирать со стола.

Трахнутый глядит на часы и многозначительно косится на Джерри. Тот встает, хлопает себя по выпяченному брюху:

— О'кей, прошу прощения, но меня ждет одно небольшое дельце, которым я должен заняться tempus fugit. [41] Время не ждет (лат.). Здесь: немедленно. Мне нужно съездить в Портсмут.

Он целует Соню и поднимается наверх.

— Пойду приму душ, — говорит Джеки.

— Через десять минут будь наверху, в кабинете Джерри, — предупреждает Трахнутый.

Джеки кивает и тоже выходит из-за стола. Трахнутый смотрит на Кит.

— Ты, конечно, поможешь отцу? — многозначительно спрашивает он. Я не знаю, то ли он не хочет говорить со мной при Кит, то ли ему мешает присутствие горничной, но я уверен, что Трахнутый что-то недоговаривает.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Кит. — Мне нужно идти к папе?

— Да, дорогая. Ты сама знаешь, что делать, и ты, наверное, не хочешь заставлять Джерри ждать.

Кит, не отвечая, медленно встает из-за стола и выходит в коридор. Скрывшись из глаз, она стремительно взбегает по лестнице. Соня тоже уходит, а Трахнутый с заговорщическим видом глядит на меня:

— Вот что я тебе скажу, Шон: ты появился как нельзя более кстати. Теперь, когда нас стало больше, мы сможем действовать. Скоро, очень скоро о нас заговорят...

— Вот как? У тебя есть какой-то план?

— Да, есть, но говорить о нем сейчас я не могу. Иди к себе, прими душ, побрейся, вычисти зубы и приходи в кабинет Джерри. Мы с Шеймасом будем ждать тебя там. И поторапливайся, о'кей?

— О'кей.

— И еще, приятель, когда в следующий раз будешь завтракать со всеми, надень что-нибудь поприличнее халата. Ты не у себя дома.

Кабинет Джерри располагался в круглой башенке, возвышающейся над одним из углов дома. Именно здесь Джерри хранил личные документы и проводил секретные совещания. Здесь же он держал все свои книги. Среди них я заметил самоучитель французского, самоучитель ирландского, пособие для начинающих ораторов «Научись властвовать людьми», «Сто латинских крылатых слов и выражений, которые должен знать каждый» и некоторые другие. Одного взгляда на эти названия было достаточно, чтобы понять, откуда взялся вычурный слог, которым подчас изъяснялся Джерри, и предположить, почему он это делал. Очевидно, он пытался произвести впечатление на свою новую жену. Джерри был на пятнадцать лет старше Сони и принадлежал к совсем другому общественному классу, однако мне казалось, ему вовсе не нужно прибегать к подобным ухищрениям. Ведь невооруженным глазом видно, что Соня любит его по-настоящему и никогда не предаст, что бы ни случилось. Причем в основе ее чувств лежали вовсе не физическое влечение и не интеллектуальное родство, а высокая романтика борьбы. Несомненно, Джерри в ее глазах представал апостолом независимости, бескомпромиссным защитником угнетенного народа и непримиримым врагом угнетателей. Впрочем, если Сонины представления о борцах за свободу действительно были настолько байроническими, я со своей искусственной ногой куда как лучше подходил на роль ее идеального героя.

Горничная принесла в кабинет чай, вазочку с шоколадным печеньем и незаметно удалилась. Насколько я успел заметить, в доме Джерри было две горничных и повар. Все трое мексиканцы — услужливые, молчаливые, незаметные. Именно такие скромные личности чаще всего оказывают бесценную помощь следствию, когда дело доходит до судебного разбирательства. Как правило, слуги осведомлены о секретах хозяев намного лучше, чем кажется последним, они многое знают и замечают; если слуга затаил на своего нанимателя обиду, он воспользуется первым же удобным случаем, чтобы за эту обиду расквитаться. А лучшей возможности, чем уголовный суд, и представить себе невозможно.

Трахнутый заметил, что я уставился на небольшую зеленую коробочку с инструментами, стоявшую среди бумаг на столе Джерри.

— Это твои отвертки? — спросил я.

Трахнутый улыбнулся с таким видом, словно я допустил бестактность.

— Что-то вроде того, — ответил он и убрал инструменты в ящик стола. Порывшись в том же ящике, он достал пару принадлежащих Джерри сигар в серебристых футлярах.

— «Гавана Черчилль», отличный сорт, — заметил он и предложил нам закурить. Мы отказались, поэтому Трахнутый закурил сам. Я, Шеймас и Джеки удобно расположились в мягких кожаных креслах, а Трахнутый, попыхивая сигарой, стал объяснять суть предстоящей операции.

Как всегда, он начал издалека: чуть ли не с теоретического обоснования необходимости сделать то-то и то-то. Я уже заметил, что все без исключения соратники Джерри были довольно разговорчивыми ублюдками.

Выпустив аккуратное колечко дыма, Трахнутый начал вступительную речь так:

— Вам всем, вероятно, хочется узнать, что мы — Джерри и я — собираемся предпринять после... гм-м... небольшого затишья. Пока вы, ребята, расслаблялись, мы работали. Вы, наверное, уже поняли, что объявленное верхушкой ИРА перемирие сбило с толку не только нас, но и саму Республиканскую армию, и некоторых ее союзников.