Эдриан Маккинти - Кладбище

Я смотрел, как он, раздирая штаны о проволоку, спускается вниз. Вот Джеки спрыгнул и приземлился рядом с нами. Потревоженная им сетка чуть слышно лязгнула.

Этот негромкий звук подействовал на меня странно.

Я застыл как громом пораженный.

Когда в последний раз я перелезал через проволочный забор...

Воспоминания нахлынули без предупреждения. В одно мгновение я вновь перенесся в болотистые мексиканские джунгли и, словно в замедленной съемке, увидел, как Скотчи, пронзительно крича от бессилия и боли, проваливается в позвякивающий клубок острой как бритва «колючки». И это после всего, через что нам пришлось пройти... Мы были в двух шагах от свободы, мы вырвались из проклятой тюрьмы, но Скотчи не повезло: он получил пулю в спину, запутался в проволоке и истек кровью, когда до спасения было рукой подать... Бр-р!..

— Идем, Шон, — окликнул меня Шеймас, и я, стряхнув с себя наваждение, двинулся за ним через автопарк позади базы. Здесь стояли военный «хаммер», словно просивший, чтобы его угнали, легкий бронетранспортер и полугусеничный бульдозер.

Подошли к двери пожарного выхода. Она действительно была заперта на цепь и висячий замок, но сама дверь была настолько старой, что, не будь у нас болторезов, нам достаточно было бы просунуть под петли отвертку потолще и выдернуть шурупы из косяка. Шеймас, однако, взялся за свой инструмент, и я придержал ему цепь. Используя собственное бедро в качестве точки опоры, Шеймас в два счета перекусил металлические звенья.

— Путь свободен! — воскликнул Джеки с мальчишеским восторгом в голосе. — Заходим!

— О'кей, ребята, только будьте поосторожнее, — предупредил Шеймас.

Откровенно сказать, я был рад, что операция наконец началась. Сегодня мне довелось провести с этой парочкой несколько часов, и я готов был взвыть от тоски. Разведка базы, обед, ленивая болтовня ни о чем, необходимость терпеть неуклюжий сарказм Джеки и мириться с регулярными походами Шеймаса в туалет, где он прикладывался к фляжке с виски... Фляжка, кстати, была у него не одна.

А тут еще эта чертова культурная программа!.. Видимо, памятуя о нашем разговоре за завтраком, Соня попросила Шеймаса показать мне Ньюберипорт. И вот, несмотря на то что мы были на задании и ехали в краденой машине, этот болван припарковался прямо в деловом центре города и повел нас с Джеки обедать в кафе «У Энджи», а потом устроил мне ознакомительный тур по местным сувенирным лавкам, свечным магазинам, индийским закусочным и кафе-мороженым, которых в центре Ньюберипорта оказалось превеликое множество. Я притворился, будто мне все это ужасно интересно, и, воспользовавшись случаем, затащил обоих в «Настоящие английские товары», чтобы приобрести несколько шоколадных батончиков. Вместе с пятидолларовой купюрой я ухитрился передать Саманте записку, в которой было написано: «Трахнутый заметил твой «ягуар». Это, правда, было только предположение, но мне казалось, что я в любом случае должен предупредить Саманту. Мне очень не понравилось замечание насчет машины, которую он заметил из окна кабинета Джерри. Как я уже убедился, личное дело Трахнутого, с которым мне пришлось познакомиться в процессе подготовки, грешило некоторыми неточностями. Быть может, он и был жесток и склонен к насилию, однако он не был ни сумасшедшим, ни тупым. Напротив, я пришел к выводу, что Трахнутый — человек опытный и хитрый, способный, пожалуй, потягаться с самим Джерри. Этот последний слишком привык к комфорту, размяк, разнежился и к тому же постарел. Трахнутый, напротив, почти не утратил своих прежних качеств, делавших его таким опасным. О его уме говорило хотя бы то, что он не поехал с нами сегодня, ибо наша вылазка на базу была, конечно, куда серьезнее, чем ограбление банка. Он специально позаботился о том, чтобы Джерри нельзя было связать ни со вчерашним налетом, ни с сегодняшним походом за взрывчаткой. Я думаю, это Трахнутый настоял, чтобы босс не участвовал даже в обсуждении обеих операций, что в свою очередь означало: на самом деле он гораздо умнее и дальновиднее, чем казалось парням из ФБР. Вчера, например, меня просто поставили перед выбором: либо я участвую в налете на банк, либо со мной распрощаются навсегда. То же самое произошло и сегодня, и в обоих случаях Джерри оказывался совершенно ни при чем и формально, и фактически. Я так и не узнал ничего такого, что ФБР могло бы повесить на Джерри. С другой стороны, если наша сегодняшняя операция увенчается успехом и мы добудем несколько ящиков пластиковой взрывчатки, мне достаточно будет только потерпеть, пока Трахнутый и Джерри сделают хотя бы одну бомбу. Не обязательно даже ждать, пока они эту бомбу взорвут. Как только взрывное устройство будет готово, всю компанию можно брать по обвинению в заговоре с целью совершения террористического акта, а Трахнутого еще и по обвинению в вооруженном ограблении банка и в организации вооруженного ограбления военной базы. И на этом «Сыновьям Кухулина» придет конец. О Кит, разумеется, придется позаботиться особо. Конечно, у девчонки странные музыкальные пристрастия, да и ее вкус в выборе бойфрендов оставляет желать лучшего, но ведь родителей-то не выбирают! Она не виновата, что Джерри втянул ее в свою преступную деятельность, поэтому мне нужно будет проследить, чтобы она получила условный срок или провела не больше нескольких месяцев в тюрьме с самым мягким режимом.

Саманта прочла мою записку и отреагировала на нее как профессионал, то есть никак не отреагировала, но я был уверен: она все поняла как надо. Конечно, мне хотелось ввести ее в курс дела, но я не успел: Шеймас вытащил нас из магазинчика.

А теперь мы, слава богу, начали действовать.

Джеки распутал перекушенную цепь и освободил замок.

— Где фонарики? — спросил Шеймас.

Порывшись в рюкзаке, Джеки вручил нам по электрическому фонарику. Сегодня это была его единственная обязанность, и все же я искренне удивился, когда выяснилось, что фонари работают. Правда, держать в руках и фонарь, и кувалду было дьявольски неудобно, но я решил, что не буду просить помощи. Будь я проклят, если вообще стану разговаривать с этими двумя ублюдками больше, чем необходимо.

Крадучись, мы проникли в здание базы. Шеймас шел первым, за ним — Джеки, я замыкал шествие.

— Может быть, лучше надеть маски? — шепотом спросил я.

— Зачем? Здесь все равно никого нет! — небрежно отозвался Шеймас. — Давайте-ка поживее...

Джеки подавил зевок. Он встал задолго до рассвета, чтобы покататься на волне, и теперь засыпал на ходу. Что ж, парень, за все в этой жизни приходится рано или поздно расплачиваться.

Краска на стенах коридора облупилась; ее плачевного состояния не скрывали даже развешенные тут же афиши благотворительных спектаклей и плакаты, посвященные проблеме дискриминации по половому признаку, армейской службе и необходимости строго хранить военную тайну.