Дмитрий Серебряков - Фабрика звезд по-русски

— Ладно, скажу, — Совин завёл двигатель, дождался просвета в потоке автомашин и резко развернулся обратно, в сторону Москвы.

— Дяденька, ты куда?

— Мне обратно надо, девчонки. Забыл я кое-что.

— Ты нас-то высади, нам-то в Покров надо!

— Не надо в Покров, девчонки. Хотя бы сегодня. А десять рублей я вам дам, хорошо? Да ещё и до дома довезу.

— Ну, коли дашь, тогда ладно. А то Витька уж два дня денег не носил. В доме хлеба ни крошки. И младшая без молока.

Совин притормозил у первой попавшейся закусочной.

— Вы посидите, девицы, я сейчас вернусь. — Он взял полиэтиленовый пакет, зашел в закусочную. А когда вышел, старшая уже говорила что-то в полуоткрытое окно подъехавшего «москвича». — Валентина! Давай в машину!

Запыхавшаяся Валентина уселась рядом с сестрой.

— Дяденька мне два рубля дал!

— Молодец, поехали домой…

В деревню Совин заезжать не стал. Развернулся на окраине, остановил машину.

— Всё, девчонки. Приехали. Пакет этот матери отдайте. Здесь хлеб, колбаса, сок сестренке. И вот деньги вам. Отдайте маме, не тратьтесь. Договорились?

— Как же, конечно. Мы-то большие уже, а маленькой расти надо… А сколько это ты нам дал, дяденька?

— Мамка скажет.

— А пойдём к нам в гости! Мамка картошки наварит, грибов солёных даст. У неё, знаешь, какие грибы вкусные! Самые вкусные в деревне! И еще капуста квашеная! Пошли!

— Нет, девчонки. Дела у меня. До свидания. Деньги, глядите, не потеряйте!

— Уж не потеряем!..

Совин сел в машину и, уже отъехав, высказал вслух несколько соображений в адрес президента и правительства. При девчонках такие слова говорить нельзя было. А так — ничего. Машина железная, стерпела.

Благотворительность обошлась ему примерно в полторы сотни новыми. Он не жалел этих денег. Думал о том, что завтра эти девочки снова выйдут на трассу. И о том, что он не может накормить всех голодных детей, стариков и собак… И жалко было и тех, и других, и третьих. До слёз жалко. Только вот всех не накормишь…

До Владимира Совин не доехал. Где-то за Петушками свернул, решив, что рано или поздно найдет приемлемый водоем. На окраине какой-то деревни накопал червей. И нашел озерцо, поспрашивав немного у местных жителей. Выбрал место у воды, натаскал дров, развел костер. Забросил удочки и уселся на валявшуюся у воды корягу…

В рыбалке Дмитрий искал отдыха. Рыба ему была не важна. Нет, готовился он именно к поимке рыбы. Да такой, чтобы все удивились. Но нужно было совсем другое: гаснущая дорожка заката на глади воды, неподвижно стоящий поплавок, удивительное ожидание… Вот сейчас поплавок качнется, чуть наклонится и медленно пойдет в сторону, чуть притапливаясь, и — подсечка, и — тяжесть на том конце лески, и — борьба, короткая, заставляющая лихорадочно биться сердце, и — тяжелая, отливающая серебром рыбина на берегу… Чаще всего ничего этого не случалось. И сегодня до темноты не случилось…

Совин сидел у костра, попивая чай с дымком и смородиновыми почками. Из открытой дверцы машины тихонько мурлыкала стильная музыка, которую крутило «Радио-Стиль». Хорошая музыка для хороших людей…

Дмитрий ждал утра — еще одного важного компонента рыбалки. Начинает светать. Небо чуть розовеет. Становится прохладнее. Тянет сыростью. Над водой густым холодным молоком струится туман. Поплавок едва виден. Напротив, на той стороне, странно кричит какая-то птица. То там, то здесь расходятся круги от играющей рыбы. И снова волшебное ожидание поклевки, в мечте даже более интересной, чем наяву…

После рыбалки Дмитрий успокаивался. Душа пребывала в удивительном равновесии и тишине. И лучшего отдыха он не знал. Да и уверен был, что лучшего быть не может. И лучшего для него не было…

В эту ночь и в это утро все получилось так, как хотелось. А когда окончательно рассвело и ясно стало, что сегодня уже клева не будет, он завалился спать прямо на земле. И не было сна приятнее, чем этот, после бессонной рыбацкой ночи…

Вечер субботы был еще более необычным. Совин проводил его в старенькой деревянной беседке на территории детского садика в городе Владимире. Проводил в ожидании, без чая и сигарет.

Было уже далеко за полдень субботы. Дмитрий прекрасно выспался. Внутри, в душе, поселилось давно забытое спокойствие. Он вытащил из машины арбалет и стрелу за стрелой всаживал в выбранные им мишени.

Выходило очень неплохо. Дмитрий начинал чувствовать оружие, а это уже залог хорошей прицельной стрельбы. А первый действительно серьезный выстрел предстояло сделать сегодня вечером.

Если образуется нужная ситуация…

Уже в первый свой приезд во Владимир Совин озаботился тем, что у Гали Гаврилиной переписал себе на дискету компьютерную базу данных «Телефоны Владимира». База была устаревшей и неполной, но телефон и адрес адвоката Андрея Игоревича Сергеева в ней имелись. Бывший так называемый обкомовский дом на улице Диктора Левитана. Второй этаж. Окна выходят во двор. А во дворе — детский садик с густыми деревьями и массой всяких детских построек: деревянных корабликов, машин, качелей, беседок и террасок…

Совин появился во Владимире вечером — темнота была непременным условием того, что он задумал сделать. Он тщательно обследовал всю прилегающую территорию, в удобном месте поставил машину. Уже смеркалось, в домах зажигались огни, но в окнах квартиры господина адвоката свет не горел. Это устраивало Дмитрия. Собственно, все расчеты и строились на том, что холостой адвокат (Совин знал, что он не женат) вечером в субботу не будет сидеть дома и вернется, если вернется, довольно поздно, уже в темноте. Вопрос, как узнать Сергеева в ночи, не беспокоил Дмитрия. Проход между домами, откуда и должен был появиться адвокат, хорошо освещался уличным фонарем. Территория же детского садика, где засел Совин, не освещалась вовсе…

Да, ожидание в машине — это совсем не то. Удобное сиденье, тихая музыка из приемника, сигареты, чай из термоса. Прямо летнее кафе в Париже, а не слежка.

Сегодня вечером Совин получил примерное представление о том, что такое труд снайпера, что такое настоящее ожидание. Он ждал с девяти вечера до трех ночи. Без чая. Без сигарет: огонек могли увидеть из окон. Хорошо еще, можно было свободно двигаться, сидеть, вставать, ходить. С единственным условием — не выпускать из виду место, откуда должен появиться адвокат.

Около трех ночи Совин услышал шаги и увидел того, кого ждал.

Время вдруг почему-то стало тянуться медленно, как не тянулось никогда.

Совин поднял арбалет…

Адвокат шел к подъезду…

Совин прицелился…

Адвокат подошел к двери…

Совин затаил дыхание и положил указательный палец на спуск…