Дмитрий Серебряков - Фабрика звезд по-русски

Ничего нового, конечно, Совин в этой ситуации не придумал. Просто использовал старый, как мир, уличный прием.

Вот идёшь ты по улице. А навстречу тебе группа хулиганов. Не переходи на другую сторону. Не беги. А лучше всего издалека залихватски, но вежливо попроси сигарету, посетуй вслух, что свои закончились, утопи ситуацию в словах. Такой прием срабатывает в девяноста девяти случаях из ста. А если еще постоять с ребятами, побазарить за жизнь, то точно вернешься домой с нетронутой физиономией.

Психологическая основа этого примитивного приема проста. Ребята идут по улице с готовым сценарием развития событий. Подошли — попросили закурить — дали в морду независимо от наличия или отсутствия у тебя сигарет. Это стандарт. Это то, что уже было не один раз. Они к этому привыкли.

Сломай сценарий! Человек долго перестраивается. А пока перестраивается, ты уже стал как бы своим и морду тебе бить неловко как-то.

Совин, держа все-таки в поле зрения блондина, уселся в машину и закурил. Ничего, пущай те внизу подождут, понервничают. И этот, который блондин, тоже…

Выбросив окурок, понаблюдав, как блондин изображает ремонтно-восстановительные работы, Совин пристроился между двумя большущими «КамАЗами» и спокойно миновал стоящий внизу «урал».

Потом обошел идущую впереди тяжелую машину, набрал скорость и, проверив, нет ли кого сзади, ушел вперёд.

И козе понятно. И ежу понятно. Короче, обоим этим животным из современного русского фольклора понятно, что не ждал никто во Владимире Дмитрия Георгиевича Совина. Не жаждал с ним встречи. И на самом деле звонили ему из столицы нашей Родины города-героя Москвы. И если бы не последний разговор с Глебовым, когда они оба восстановили обстоятельства катастрофы, Бог весть, чем закончилась бы эта поездка…

Совин выбрал момент, резко развернулся на сто восемьдесят градусов и погнал машину обратно, в столицу.

На горочке дружка рядом с дружкой, как шерочка с машерочкой, стояли два автомобиля: автомобиль «урал» и красный автомобиль «жигули» с желтой кляксой на заднем правом крыле и номером 913. Два человека активно общались, судя по размаху рук. Машину Совина они даже не заметили.

Если бы Дмитрий Совин был всепрощенцем, он бы мог даже пожалеть этих ребят. Ведь не исключено, что они попытаются дождаться его возвращения из древнего города Владимира. Скорее всего, так и будет. Ведь они считают, что задуманная операция сорвалась случайно. А из этого — по их логике — следует, что Совин сейчас едет во Владимир. А поскольку «место встречи изменить нельзя», то на этом самом месте можно Совина подхватить и вновь вести к месту следующей запланированной катастрофы.

А ведь им, бедолагам, сегодня вечером докладываться Заказчику.

«Ай-яй-яй, как всё запущено!» — посетовал Совин.

Только дома он понял, как его вымотала эта история. Да еще почти бессонная ночь. Совин понял, что если не выспится, то сыщик из него будет никакой.

«Какая Маша? Уже никакая!» — определил свое состояние Дмитрий Георгиевич словами из известного анекдота. Он запер дверь на все, на что только можно было ее запереть, прислонил к ней поставленный вверх ногами стул — он упадет и загрохочет, если кто-то вдруг дверь всё-таки откроет, — положил рядом с собой взведенный арбалет и уснул.

К вечеру он проснется и сядет за компьютер. Подвести итоги. Как обычно.

Удивительный вечер. Удивительный!

Совин не был большим любителем кроссвордов. Но его работа в известной степени напоминала кроссворд или шахматную головоломку. Дается тема, на которую следует написать хороший рекламный текст. После раздумий и самого процесса работы появляется результат в виде готового текста. И если он действительно хорош, внутри образовывается удивительной приятности чувство.

Сейчас же удовольствие было неизмеримо большим. И даже не удовольствие, а… Это сложно определить, но было хорошо.

С какой башкой Совин проснулся утром, не описать. Но время не ждёт, как сказал Джек Лондон. Очень быстро: завтрак, стоянка автомашин и — вперед, на Сиреневый бульвар.

На обход девятнадцати квартир в подъезде, где двадцатая по-прежнему была опечатана, времени много не потребовалось. Девятнадцать раз представиться, задать девятнадцать вопросов, получить девятнадцать одинаковых отрицательных ответов: нет, в тот вечер от нас в половине первого гости не выходили. И никого похожего на них мы вовсе не знаем. Точка. Здесь все ясно. В машину!

Совин опаздывал к дому Толстого и поэтому включил прослушивание эфира раньше, в надежде успеть. Но крайне ограниченная зона передачи сигнала не позволяла услышать происходящее в квартире Клевцова издалека. Сигнал появился только метрах в двухстах от дома.

Совин немного опоздал. Толстый уже разговаривал по телефону. С женщиной.

Дмитрий включил загодя подключенный к приемнику диктофон.

— …пропали, не звонили. — Дмитрий начал прослушивание с этого обрывка фразы, произнесённой голосом Клевцова.

— Ладно, не дёргайся, — отозвался молодой женский голос: — Твоё дело — провести концерт, дать статьи. И чтобы тираж вовремя пошёл в продажу. И второй тираж заказывай. Сегодня же. Мне, что ли, тебя учить! Успеем — всё в порядке. И с другой проблемой все уладим. С другими людьми, конечно.

— Зря я тебя тогда подвез. Если бы ты не села в машину…

— Зря подвез, говоришь? Да ты и сегодня был бы на побегушках. И в нищете.

— Зато спал бы спокойно.

— Что ж теперь об этом говорить. Раньше нужно было думать. А может быть, ты в сторону решил уйти?

— Я бы ушёл. Да курящих много развелось, которые без сигарет. А я, как на грех, не курю. Ты сама знаешь.

— Правильно соображаешь. Главное, чтобы к нужному человеку подошли.

— Ты-то в этом понимаешь.

— Всё, хватит! — закончила собеседница нехороший, но абсолютно непонятный Совину разговор. — Делай всё, как договорились. Мне не звони. Я сама позвоню. — И повесила трубку.

Совин резко переключился на прослушивание квартиры.

— Сука! — выругался Толстый и повторил снова: — Сука! — И разразился тирадой абсолютно непечатных выражений, что никак не соответствовало его облику интеллигентного человека.

Ничего больше не происходило в квартире Клевцова в течение получаса. А спустя полчаса он сошёл вниз, сел в свою иномарку и уехал.

Совин не поехал за ним. Не было резона. Зато был большой смысл осмыслить («Как сказано!» — сыронизировал над собой Совин) довольно бурные события последних дней и часов. И лучше не дома. Мало ли, кто его мог там ждать…

Лучшего места для размышлений, чем дебри Измайловского парка, и придумать нельзя.