Дмитрий Серебряков - Фабрика звезд по-русски

Однако, приехав в эти самые дебри, Дмитрий осознал: в голове такой сумбур, преступление запутано в такой клубок, что непонятно, за какую ниточку надо тянуть, чтобы распутать этот клубок.

С другой стороны, ниточек, конечно, торчало множество, загадок стояло еще больше: Клевцов и Снегирёва, Клевцов и шофер-убийца Чертков, адвокат из Владимира и Клевцов, убийство Нины Власовны, убийство Володи Андреева, неизвестная женщина, явно замешанная в преступлении…

Много ниточек, много. Но реально потянуть можно за очень немногие. И вопросы задавать можно очень немногим людям. Если, конечно, хочешь получить ответ. Ведь и Толстого спрашивать можно, только он ведь ничего не ответит да еще плохих парней подошлет для разговора. Опять.

Если быть реалистом, то вопросы действительно можно задать сейчас только двум людям. Во-первых, адвокату Сергееву из древнего русского города Владимира. При условии, что он на самом деле испуган. Кстати, не факт, что это так.

Во-вторых, есть еще один человек, который пусть очень косвенно, но всё-таки имеет отношение к расследуемому делу. Это Настя, девушка Владика Семенова. Тем более что нарисовалось в мозгу Совина одно упущение в ситуации с Владиком.

Как Владик вышел на Толстого? Не будучи человеком тусовки, попасть в неё сложно. Сложно найти нужного человека. Сложно. А Владик нашел. Как? И почему он, будучи человеком честным, не поднял скандал по поводу того, что его стихи использовались в записи фальшивых песен «Марины Снегиревой»?

К чему терзаться вопросом, когда можно спросить? Совин набрал номер домашнего телефона Насти.

— Вас слушают, — ответил мягкий женский голос. Мама.

— Здравствуйте. Настю будьте любезны.

— Настю? А ее нет.

— Простите, а где она?

Совин получил ответ, что Насти нет дома, что будет она дня через три, что Настя уехала к родственникам. Вежливо поблагодарил. Выключил свой сотовый телефон. Закурил.

В детективах Микки Спилейна частный детектив Майк Хаммер часто упоминал о том, как складывается мозаика, как восстанавливается картина преступления. Совин об этом, читал.

Сейчас, сидя у своего компьютера, он почувствовал это на самом себе. Кстати, очень интересный процесс…

Картинка начинала складываться. Точнее говоря, сложилась, почти сложилась картинка. Но только в мозгу. Умозрительно. Бездоказательно. А хотелось и доказательств, и полной ясности. И в конце концов, просто понимания: как, почему и зачем.

Строго говоря, вопросы «почему?» и «зачем?» не стояли. В этом деле главную роль играли деньги. А вот вопрос «как?» был очень интересным. И требовал ответа…

«Тихо! Чапай думать будет!!» — цитатой из бессмертного фильма шепотом рявкнул себе супермен Совин. И принялся думать, прихлебывая чай и постреливая из дробовика по DOОМовским монстрам. После беготни по мрачным коридорам бессмертной игры-«стрелялки» организм получал небольшую встряску и думалось лучше.

«Экий, однако, каламбурчик! „Думать“ — значит, играть в ДУМ», — улыбнулся внезапно пришедшей мысли Совин.

Мотающиеся по экрану монстры грязно ругались. Шум и пальба стояли несусветные. За окнами зажигались огни. Дмитрий Георгиевич готовил себя к работе.

Только сидел он не дома, а в своём рабочем кабинете. Охранник внизу давал не стопроцентные, но достаточно серьёзные гарантии того, что ночь у Совина будет спокойная, без нежелательных визитов. Тем более что машина стояла на стоянке, не на той, заметим, где стояла всегда, а на совершенно другой.

На работу Совин приехал на такси, по дороге оглядывался да ещё попетлял, отрываясь от возможной слежки. Никакой слежки он не заметил, но чем чёрт не шутит, когда Бог спит!.. Опять же — бережёного Бог бережёт…

Иногда Совин почему-то любил спать на полу. Бросал на ковер подушку, брал старый овчинный тулуп, ставил рядом пепельницу. Все предметы в комнате снизу смотрелись иначе, появлялось какое-то ощущение новизны и необычности.

Он вспоминал, как однажды в студенческие годы в каникулы со свои приятелем три дня прожил на шкафу. Самым натуральным образом. Спускались они только затем, чтобы сварить пельмени да, пардон, по зову организма. Даже ели и спали на шкафу. Как ни смешно это сейчас вспоминать, но было интересно, как будто они находились совсем в другой, незнакомой, комнате…

Сегодняшнее утро началось как раз с того, что Совина разбудила некая помятость в боках. Сон на полу не располагал к тому, чтобы проспать, например, до двенадцати. Даже до десяти. Что, собственно, Совину и требовалось.

Сегодня он спал ночь на полу не для удовольствия, а для раннего просыпания. Чего с успехом и добился. Учитывая, понятно, все иные задействованные для пробуждения совинского организма средства — радиоприемник и будильник в кастрюле.

Сегодня, увы, была суббота. Нерабочий день, мертвый. Нужно было идти к Палычу. А это значит — получить взбучку и от самого хозяина дома, и от его жены. От Натальи.

Совин с Татьяной не навещали друзей почти Полгода, хотя приглашаемы («Вот это словечко!» — подивился себе текстовик-рекламщик) были постоянно. Вечная загруженность помешала даже присутствовать у Натальи на дне рождения. И за это прегрешение Дмитрий не без оснований ожидал качественной женской мести. При всем том, что отношения с Натальей у Совина были исключительно хорошими, совсем как у брата и сестры.

Конечно, в рабочий день позвонил бы Дмитрий Палычу на работу, пообедали бы вдвоём, поговорили бы. Но сегодня суббота. А завтра и вовсе воскресенье. А время не ждет!..

Совин набрал номер Корзуновых. Ответила Наталья.

— Привет, Наташ. Это Дима.

— Какой такой Дима? — язвительно осведомились на другом конце телефонного провода.

— Совин.

— Ах, Совин! А я-то не узнала!

— Долго жить буду, — не нашел лучшего ответа Дмитрий.

— Если я тебя, паразита, раньше не пришибу!

«А ведь и пришибёт, — подумал Совин. — Женщина она крупная и „беспощадная к врагам рейха“. И „характер нордический, твёрдый“».

— Да ладно тебе ругаться, Наташ, — миролюбиво предложил Совин. И льстиво добавил: — А я вот в гости к вам собрался. Соскучился. Сто лет ведь не виделись.

— Ты мне еще какую-нибудь сказочку расскажи. «Соскучился»! От Кольки что-то нужно. Причём сильно нужно. Вот и собрался.

— Нет, правда соскучился, — робко запротестовал Дмитрий.

— Чтоб с Татьяной был! Понял?

— Обязательно, Наташ. Так я еду?

— Езжай, паразит. К часу чтобы был — обедать будем.

— А Палыч-то где? Он будет?

— То есть ты все-таки соскучился? — уточнила Наталья.

— Многажды претерпеваю, — неискренне пожаловался Совин и тихонько положил трубку.