Ксавье Монтепен - Сыщик-убийца

Когда они приехали на улицу По-де-Фер-Сен-Марсель, герцог вышел, закутанный по-прежнему, щедро расплатился и исчез за дверью, которую открыл сам.

Было уже больше полуночи.

Пьер Лорио поехал домой, где не замедлил заснуть сном праведника.

Густой туман покрывал Париж и мало-помалу превратился в мелкий дождь.

Тефер встал рано, показался в префектуре, затем, одетый как накануне, отправился к заставе Монпарнас.

Он пришел в «Риш-Фе» первым, занял отдельную комнату, заказал завтрак на троих, спросил бумагу и перо и написал лаконичную записку.

Ровно в одиннадцать часов Дюбье и Термонд явились к патрону, так они между собой называли Тефера.

— Все ли у вас в порядке? — спросил он.

— Да, — ответил Дюбье.

— А дрова?

— Сложены в двух комнатах нижнего этажа.

— Вы тщательно закрыли дом?

— Да, двери, окна и решетки закрыты.

— В таком случае, дайте мне ключи!

— Ключи? — повторил Термонд.

— Конечно!

— Разве мы не должны туда вернуться?

— Мне надо быть там раньше вас.

— Дело в том, — продолжал Дюбье, — что мы оставили там наши вещи и не желаем их терять.

— Не заботьтесь ни о чем.

Последние слова Тефер произнес таким резким тоном, который не допускал возражений.

Затем в продолжение завтрака они разговаривали о самых пустых вещах. Наконец подали кофе со старым коньяком.

Дюбье встал, чтобы убедиться, не подслушивает ли кто-нибудь в коридоре, вернулся обратно и сказал:

— Теперь нам надо уговориться. Вы обещали вчера сказать, что нам надо делать.

— Да, — сказал Термонд, — всегда интересно знать, в чем дело.

— Я вас сейчас удовлетворю, — ответил полицейский.

— Отлично! — воскликнул Дюбье. — Говорите, мы вас слушаем.

— Кто из вас сказал мне, что умеет править лошадьми?

— Я, — ответил Дюбье, — это мое дело.

— Хорошо, достаньте фиакр с хорошей лошадью.

— Фиакр можно нанять, — возразил фальшивомонетчик, — но нанять только с кучером, и вы понимаете, что хозяин едва ли доверит вам свой экипаж и лошадей.

— Это уже не мое, а ваше дело. Вы должны достать экипаж во что бы то ни стало, так как я сам не могу этим заняться.

— Хорошо, — сказал Термонд, — экипаж будет: я беру это не себя.

— Каким образом?

— Это мое дело, я отвечаю за все.

— Хорошо. Дюбье должен одеться кучером.

— Это легко. Я куплю старый каррик и шляпу.

— Сегодня вечером, ровно в десять часов, вы будете ждать в фиакре на улице Нотр-Дам-де-Шан перед номером 19.

— Надо кого-нибудь увезти? — вскричал Термонд. — Я обожаю романтические происшествия.

— Действительно, дело идет о похищении.

— Браво! И мы должны быть оба?

— Да. Дюбье на козлах, а вы, Термонд, — в экипаже.

— Отлично! Дальше?

— Шторы должны быть спущены.

— Это естественно.

— Кучер, то есть Дюбье, сойдет с козел и, не обращаясь к привратнице, поднимется на третий этаж, где позвонит у двери прямо против лестницы. Запомните хорошенько!

— Улица Нотр-Дам-де-Шан, 19, — повторил Дюбье, — третий этаж, прямо против лестницы. Не беспокойтесь, не забудем.

— Вам отворят, — продолжал Тефер.

— Кто?

— Молодая девушка.

— Что же надо ей сказать?

— Вот что: «Я имею честь говорить с мадемуазель Бертой Монетье?»

— Берта Монетье… Я не забуду этого имени.

— Ответ будет утвердительный. Тогда вы передадите ей записку.

Тефер подал листок бумаги, сложенный вчетверо. Это была та самая записка, которую он написал перед приходом своих сообщников и измененный почерк которой точь-в-точь походил на почерк обвинительной записки, вложенной герцогом де Латур-Водье в синий конверт, из которого он вынул черновик Клодии Варни.

— Что тут написано? — спросил Дюбье.

— Прочтите.

Дюбье развернул листок и громко прочел:

— «Следуйте за этим кучером. Он приехал от имени Рене Мулена. И не удивляйтесь ничему».

— Ну, записка не длинна. Хорошо, я ее передам, но что, если барышня откажется повиноваться?

— Этого вам нечего бояться.

— Но если она меня станет расспрашивать?

— Тогда вы ответите, что ничего не знаете, что вам только поручено отвезти ее к особе, пославшей за нею.

— Может быть, она захочет узнать, куда? Женщины такие любопытные!

— В таком случае, вы ей скажете: на Королевскую площадь.

— Отлично! Итак, она последует за мной…

— Да, и вы посадите ее в экипаж.

— Где она встретится со мной, — сказал Термонд, — что может ее удивить немного и даже, пожалуй, испугать.

— Это возможно, но вы скажете: «Не беспокойтесь, я — друг Рене Мулена. Дело идет о вашем отце, невинно погибшем на эшафоте».

Термонд потер руки.

— Не беспокойтесь — не забуду! Честное слово! Это кажется мне так забавно, как любой спектакль.

— Что же дальше?

— Вы отвезете девушку в известное вам место.

— В Баньоле?

— Да.

— Но Баньоле гораздо дальше, чем Королевская площадь; барышня может заметить, что ее хотят надуть.

— Это возможно, или, лучше сказать, несомненно, — перебил Тефер.

— Она, наверное, догадается и захочет выйти?

— А вы ей не позволите.

— Но она станет кричать, звать на помощь!

— Тогда вы станете убеждать ее, чтобы она замолчала.

— А если она не замолчит?

Тефер вынул из кармана нож и положил на стол.

— Вот средство заставить молчать в случае надобности.

Термонд вздрогнул.

— Убить ее! — прошептал он. — Убийство в фиакре!!

— Она сама будет виновата, — ответил полицейский.

Термонд промолчал.

Дюбье насмешливо скрестил руки и, поглядев на Тефера, сказал:

— Ну, мой милый, вы человек ловкий. Гильотина за двенадцать тысяч франков! Едва ли вы достанете кого-нибудь за эти деньги! Украсть лошадь и фиакр, похитить молодую девушку, убить ее в случае надобности, — и все это за шестьсот франков для нас обоих, — тысяча экю за голову. Очень дешево платите! Нет, уж лучше арестуйте нас и отправьте в префектуру, а я вам сейчас возвращу ваши пять билетов по тысяче франков. Мы не согласны работать за эту плату. Это значило бы сбивать цену…

— Кроме того, за границей все дорого, — прибавил Термонд.

Тефер закусил губу: негодяи решили воспользоваться его же оружием, а он не видел средства противиться их требованиям. Тем не менее он все-таки возразил:

— Я считал вас людьми честными, ведь, кажется, мы уже сговорились?

— Разве можно сговариваться, когда не знаешь, в чем дело?

— Но вы могли знать, что я обращаюсь к вам не за каким-нибудь добрым делом.

— Конечно, но мы не могли предполагать, что должны рисковать головами, зарезав молодую девушку, как цыпленка.

— Вы понимаете, — прибавил Термонд, — что такие вещи не каждый день встречаются и на эту работу есть свой специальный тариф.

— Довольно, — с нетерпением прошептал Тефер. — Сколько?