Ксавье Монтепен - Сыщик-убийца

Он подошел к фонарю, развернул свою находку и осмотрел все отделения.

— Ничего нет, — проговорил он, — даже карточки. Впрочем, я осмотрю его подробнее, когда приду домой.

И, положив бумажник в карман, он продолжил путь.

Тефер, который стоял на бульваре Рошшуар напротив ресторана «Черная бомба», видел, как вышел Жан Жеди в рубашке, неся сюртук на руке, и направился к заставе.

Инспектор, пробираясь у самой стены, дошел до места, где оставил свой фиакр.

— Езжайте, — сказал он кучеру, — и остановитесь на углу бульвара и улицы Ребеваль.

Прошло полчаса, прежде чем Тефер доехал до указанного места, там он заплатил кучеру и отпустил его. Потом через улицу Ребеваль и Лозен вышел к Шамонским холмам и через пустыри дошел до забора у дома Жана.

Тефер стал прислушиваться. Вокруг царствовало мрачное молчание. Ни малейшего шума не было слышно внутри дома старого вора.

— Я, по всей вероятности, пришел минут на десять раньше Жана, — прошептал Тефер.

И он прислонился к забору, продолжая прислушиваться; время тянулось для него слишком долго. Сильное волнение, похожее на ужас, охватило его.

«Только бы герцог не промахнулся, — думал он. — Надо, чтобы мошенник был убит сразу, не успев вскрикнуть».

Стук колес, раздавшийся вдали, прервал его размышления.

«Это он, — подумал Тефер, — он, вероятно, нашел фиакр. Роковая минута приближается!»

Тефер не ошибался. Действительно, через несколько мгновений Жан Жеди вышел из фиакра в нескольких шагах от своей двери.

— Который час? — спросил старый вор у кучера.

— Без четверти час.

— Хорошо. Я приехал за четверть часа до назначенного времени. Вот вам три франка, сдачи не надо.

Кучер поблагодарил и уехал.

Жан Жеди, слегка качаясь, направился к двери.

«Рене придет, постучится сюда, — думал он. — Я отлично услышу».

Он вошел во двор.

Тефер между тем всматривался в темноту.

Старый вор сильно качался, опьянение, вместо того чтобы выветриться, усилилось. Голова у него кружилась. Большие бабочки с огненными крыльями мелькали перед глазами. Он должен был опереться о забор.

— Черт возьми! — проговорил Жан. — Я совсем пьян. Но дело не в этом, вот моя дверь. Где ключ?

И он начал шарить по всем карманам.

Герцог де Латур-Водье, повинуясь приказаниям Тефера, не выходил из комнаты и в темноте ждал прихода вора.

Его занимала одна мысль: покончить во что бы то ни стало с постоянным беспокойством, которое он испытывал каждый день с той минуты, когда случайно на кладбище Монпарнас узнал план Рене Мулена.

Смерть Жана Жеди должна была успокоить его. И он дрожащей рукой сжимал рукоятку ножа. Тем не менее новое преступление, решенное бесповоротно, все-таки пугало его. Несколько мгновений он еще колебался, но размышления укрепили его волю.

Стук экипажа, остановившегося на улице Ребеваль, и затем шум отворяющейся двери еще больше усилили его решимость.

Он спрятался в шкаф и закрылся висевшими там костюмами.

На пороге появился Жан Жеди.

В комнате царствовала полнейшая темнота, и старый вор, заперев за собой дверь, двигался ощупью. Он шел очень тихо, протянув вперед руки, чтобы не наткнуться на что-нибудь, и тем не менее толкнул стол.

— Я совсем сбился, — прошептал он, — надо зажечь спичку.

И, присоединяя к слову дело, он вынул из кармана спичку и зажег свечу, стоявшую на столе в медном подсвечнике.

В эту минуту Жан стоял спиной к тому месту, где спрятался герцог. Их разделяло не более трех шагов. Сенатору достаточно было наклониться и протянуть руку, чтобы ударить Жана в спину, но, помня совет Тефера, он не воспользовался представившимся случаем.

Чтобы сбить с толку правосудие, необходимо было сделать так, чтобы самоубийство казалось неоспоримым. Следовательно, надо ждать, пока Жан Жеди повернется лицом, и нанести смертельный удар в грудь.

Старый вор бросил сюртук на постель, но холод и сырость вызвали у него дрожь.

— Бррр… У меня будет насморк, здесь настоящий мороз. Не мешает надеть пальто.

И, повернувшись, он подошел к тому месту, где стоял герцог.

В это мгновение появилась вооруженная рука, и нож поразил Жана Жеди прямо в грудь. Старый вор слегка вскрикнул и зашатался, но не упал. Его руки, протянутые вперед, чтобы удержаться, опустились на плечи сенатора и вытащили его из шкафа.

Бледное лицо убийцы было ярко освещено. Жан устремил на него пристальный взгляд.

— Человек с моста Нельи!… — хриплым голосом прошептал он. Кровь лилась из его глубокой раны.

Пальцы разжались и выпустили жертву, голова откинулась назад, и он упал на пол.

Герцог с торжеством улыбнулся и, вытерев рукавом лицо, запачканное кровью, бросился к постели, на которую Жан кинул свой сюртук. Схватив сюртук, он с лихорадочной поспешностью стал обшаривать карманы и даже подкладку. Карманы были пусты, под подкладкой не было ничего.

Жорж наклонился к трупу и продолжал искать.

— Ничего!… Ничего!… — громко, с ужасом говорил герцог. — Однако он не мог уничтожить эти бумаги… Они нужны мне!… Они нужны мне!…

Он разрывал платье и белье Жана, все еще надеясь найти что-нибудь и не обращая внимания, что пачкается в крови.

Обезумев от волнения, он не слышал стука экипажа, остановившегося на улице Ребеваль. Вдруг он выпрямился, бледный от ужаса, — в дверь Жана Жеди послышался стук.

Он прислушался.

Стук раздался снова.

— Сюда стучатся… — прошептал герцог, дрожа от страха. — Сюда идут…

Стук становился все сильнее.

В то же время слышались голоса, кричавшие:

— Откройте!… Откройте!…

Сенатор, к которому вернулось присутствие духа, вынул из кармана листок, переданный ему Тефером, и, положив на видное место на стол, погасил свечу, вышел без шума из домика, тихонько затворив дверь, и направился к забору.

Бывший инспектор ждал его и шепотом проговорил:

— Я здесь! Идите скорее!

Сенатор поспешно перелез через забор. Пройдя шагов пятьдесят, герцог был принужден остановиться, чтобы перевести дух.

— Вы слышали? — спросил он. — Кто мог прийти к нему в такой час?

— Без сомнения, его друзья из «Черной бомбы», потерявшие терпение.

— Да, действительно, это возможно.

— Бумаги у вас?

— Нет.

— Как?

— Я искал повсюду и ничего не нашел. Но Жан Жеди мертв.

— Вы в этом уверены?

— Мой нож вошел по самую рукоять.

— Ну, во всяком случае, одним врагом меньше — и самым опасным. Что касается бумаг, то надо подумать.

Они снова двинулись в путь, на этот раз вполне уверенные, что их не преследуют.

Рене Мулен продолжал стучать в дверь Жана.

— Может быть, он не вернулся, — сказал Этьен. — Мы только разбудим соседей.

— Это правда. Но я боюсь несчастья.