Роберт Фиш - Риск - мое призвание

— Что ты имеешь в виду?

— Проказа! Ударник Дуган — прокаженный.

Мне доводилось видеть фотографии прокаженных. Я вспомнил их и постарался побыстрее забыть.

— Ты меня слушаешь? — рявкнул Барни.

— Да.

— Беда только в том, что язвы невидны. По крайней мере, большинство. Они в основном у него на спине, на ногах и руках. И он обычно носит рубашки с длинным рукавом или перевязывает запястья шарфиками.

Я глубоко вздохнул.

— Итак, у нас теперь ещё имеется и прокаженный.

— Нет, пока нету. — возразил Барни. — Но хотелось бы заиметь его. Так что поймай этого прокаженного поскорее.

— Это все, Барни?

— Все, — ответил он. — Счастливой охоты!

Прошло, должно быть добрых десять секунд, пока я не осознал, что Барни уже отключился, а я стою в будке, крепко сжимая в ладони онемевшую телефонную трубку. Я медленно водрузил её на рычаг, вышел из будки и, пройдя через вестибюль, оказался на улице.

Солнцу уже удалось обратить холодный туман в тяжелую расслабляющую влажность, от которой потеешь так, что хоть рубашку выжимай. Выйдя из вестибюля с кондиционером на нью-йоркскую улицу, я все равно что попал из мясницкого холодильника прямехонько в парилку оздоровительного клуба.

Удушливая влажная жара становилась все тягостнее по мере того, как я катил в казенном "плимуте" к дому Джейка Мэннинга — того самого "Джейка", чье имя и телефон Грир нацарапал на своем гостиничном счете.

Вообще-то путешествие мне предстояло недолгое: надо было проехать всего с десяток кварталов. Однако я направлялся с Западной стороны на Восточную. И хотя кварталы улиц в средней части Манхэттена куда короче, чем кварталы манхэттенских авеню в центре, движение в утренний час пик становится здесь настолько интенсивным, что нетерпеливые владельцы автомобилей и мотоциклов оставляют свои транспортные средства где-нибудь на стоянке и остаток пути до нужного места идут пешком. Если бы не полное отсутствие свободных мест для парковки, я бы с превеликим удовольствием пустился бы в такой же пеший поход.

Дом 381 по Восточной Тридцать седьмой улице оказался шестиэтажкой белого кирпича с крошечным, но безупречно чистеньким вестибюлем — и без лифта. Я скользнул взглядом по ряду почтовых ящиков, обнаружил тот, что принадлежал, как явствовало из карточки, мистеру Мэннингу, поднялся на второй этаж и постучал в дверь квартиры 2D.

На мой вкус, блондинка — это девушка с соломенными волосами, а вот платиновая головка — это нечто совсем иное. Молоденькая девица, открывшая мне дверь, оказалась настоящей блондинкой. Копна её волос имела самый желтый, какой только можно себе вообразить, оттенок, а ресницы над голубыми и чуть косящими глазами были необычайно густыми и длинными. По-моему, ей было семнадцать, самое большее около восемнадцати. Девушка обладала великолепным телом, покрытым густым глубоким загаром — цвета каленой бронзы. Это сногсшибательное молодое тело оказалось практически полностью обнажено — единственным её одеянием был тугой белый бюстгальтер, из-под которого откровенно выглядывали верхние и нижние округлости полной груди, а также тугие белоснежные шортики, столь короткие, что едва прикрывали упругую бронзу её ляжек, причем их нижний обрез отстоял всего-то на дюйм от пояска, цепко окольцевавшего её феноменально тонкую талию.

Я оторвал взгляд от её прелестей только поняв, что она ко мне обратилась.

— Что? — пробормотал я.

— Я спросила, что вам угодно. На вас что жара плохо действует? услышав её звонкий голосок, я сделал вывод, что ей, может быть, нет и семнадцати.

— Можно и так сказать. — ответил я. — Джейк Мэннинг дома?

Она покачала головой.

— Он вышел ненадолго. А вы его приятель?

— Пока нет. Он скоро вернется?

— Да вот уже должен.

— Не возражаете, если я его подожду?

Блондинка бросила взгляд на свое почти нагое тело, потом пришла к какому-то решению и облизала губы кончиком розовенького остренького язычка.

— Пожалуй, лучше бы вам подождать на лестнице.

Я достал бумажник, раскрыл его и продемонстрировал девице свой значок.

— Вы не передумали? Моя фамилия Селби, мисс. Шестой участок.

Она подалась вперед, поджала губки и изучила мое удостоверение. Потом перевела взгляд на меня и сквозь густые ресницы внимательно осмотрела мое лицо.

— Пожалуй, вы похожи на полицейского, — сказала она неуверенно.

— То есть вы все ещё сомневаетесь?

— Ну, сейчас в газетах так часто пишут о… сами знаете.

Я усмехнулся.

— Однажды я попал в родильное отделение. Там в яслях было семьдесят или восемьдесят новорожденных. Как только малыши меня увидели, все они как по команде завопили: "Мамочка! Вон идет полицейский!"

Губы разъехались в вежливой улыбке, но в глазах все равно таилось подозрение.

— Ну ладно, наверное, можно вас впустить, — Она приоткрыла дверь и отошла в сторону. — Входите.

Комната оказалась не такой роскошной, какой предстала моему взору гостиная Верна Ходжеса, но она была со вкусом обставлена и содержалась в идеальной чистоте, а небольшой кондиционер, прилепившийся к окну, хотя и работал шумновато, свои функции исполнял исправно.

Девица уселась на край кушетки и мотнула головой на кресло-качалку напротив.

— Сядьте там, мистер Селби, — сказала блондинка, скрестив голые ноги и тут же поспешно их расставила. — Это самое удобное место в доме.

Я сдвинул качалку чуть влево, чтобы смотреть ей прямо в лицо, и сел.

— Вы случайно не миссис Мэннинг?

— Боже, нет конечно, мне только семнадцать.

— Ясно.

Она отвернулась. Даже под слоем бронзового загара было видно, как она вспыхнула.

— Я сестра Джейка. Кара.

Я кивнул.

— Чудесный возраст — семнадцать лет.

— Да, мне нравится. Мистер Селби, а что случилось?

— Обычная проверка, мисс Мэннинг, вам не о чем беспокоиться.

— Что, у Джейка… неприятности?

— Я об этом ничего не знаю. А что? У вас есть основания полагать, что он попал в беду?

— Боже, нет, конечно. — сказала она и поджала было ногу под себя, но потом передумала. — Я просто хотела сказать… Ну, если вы пришли в такую рань к нему….

— Только не надо больше ничего придумывать, — оборвал я Кару. — Я пришел просто задать несколько интересующих меня вопросов об одном его знакомом. И все.

— А! — тут её лицо разгладилось. — И это все?

— Да.

Наступила долгая тишина. Кара, похоже, прекрасно осознавала, что сидит перед незнакомым мужчиной почти нагая, и было ясно, что ей не терпится что-то надеть на себя. И тут я подумал, что нам обоим было бы легче разговаривать, если бы она сейчас встала и накинула на себя какое-то платьишко.

— А вы подумали, что я старше? — вдруг спросила она.