Роберт Фиш - Риск - мое призвание

— Больной? — Насио удивился. Какой ещё больной? В такой-то момент, когда вот-вот должна позвонить Ирасема из "Глории".

— Он очень болен! — убежденно проговорил неизвестный, назвавший портье. — А поскольку из всех проживающих в отеле вы единственный врач, мы подумали… — голос угас. Но все и так было понятно.

Насио кивнул. Ну конечно, он же якобы врач. Это была идиотская идея. Но сейчас уже поздно было что-то менять. Теперь надо поскорее избавиться от этой напасти. И освободить телефон.

— Извините, — резко проговорил он, все ещё не придя в себя после столь неожиданного звонка. — Боюсь, я не тот врач, что вам нужен. Я… — Он замолчал, быстро соображая. Каким же врачом ему надо представиться, чтобы отказаться лечить больного? Первое, что пришло ему на ум — ветеринар, но эта выдумка была ещё хуже, чем вся медицинская легенда, придуманная для него Себастьяном. И вот прежде чем пауза слишком затянулась, он нашел удачный вариант. — Я зубной техник, сеньор.

— Зубной… — говорящий не смог скрыть разочарования. — Ах вот как. В таком случае позвольте извиниться за то, что потревожил вас. Но может быть, вы кого — нибудь знаете в Рио…

— Увы, я никого не знаю в Рио. — Насио бросил трубку. И все-таки ему повезло — если бы у "тяжело больного" гостя разболелся зуб, ему пришлось бы ещё десять минут хитрить и изворачиваться… Насио даже усмехнулся, но в этот момент телефон опять зазвонил, и он схватил трубку.

Это была Ирасема. Она не скрывала своего негодования.

— Дурак! Безответственный осел! Я же сказала тебе не занимать телефон! Я уже звоню битых…

— Остынь, девка! Это мне звонил портье. Они решили…

— Неважно кто кому звонил! Мы и так потеряли много времени. Кортеж уже проехал половину пути. — Тут Насио вдруг понял, что её ярость просто вызвана страхом: девчонка была на грани истерики. Дилетанты! подумал он с отвращением и обратился в слух. — Нужный тебе человек сидит во второй машине. Сначала перед колонной едет эскорт мотоциклистов, за ними телевизионный фургон, потом кортеж автомашин. Он находится во второй — это открытый "кадиллак" черного цвета. Он сидит сзади, с левой стороны. Ты меня понял?

Насио кивнул.

— Как он выглядит?

— Сейчас нет времени для описаний. Вторая машина, сзади слева. Ясно?

— Вторая машина в кортеже, открытый черный "кадиллак". Сзади.

Но в трубке уже звучал длинный гудок. Он быстро подошел к окну. Процессия была на виду: она медленно двигалась к военному мемориалу, выезжая из-за зеленой стены, загораживающей южную часть проспекта Бейра Мар. Послышался вой полицейских сирен, который несся волнами на крыльях ветра. Он взял тяжелое кресло и отодвинул его с привычного места перед телевизором, развернув около кровати. Широкая высокая спинка послужит отличным упором для руки во время выстрела. И тут Насио вспомнил про телевизор. Он в два прыжка оказался перед небольшим ящиком с черным экраном и нажал на кнопку включения. С нетерпением он ждал, пока нагреется трубка, то и дело переводя взгляд с темного экрана на широко раскрытое окно, в котором виднелся кортеж вдалеке. Вдруг прогремел револьверный выстрел, и он инстинктивно сжался. На экране возникла картинка, которую сопровождали шум рукопашной битвы и ругань дерущихся посетителей салуна. Он очень обрадовался такому зрелищу и усилил громкость. Для его целей самая нужная программа — хороший знак. Что приятно, подумал он, вернувшись к кровати с лежащим на ней ружьем.

Кресло оказалось идеальным упором — да он и раньше это проверял: сидя в кресле, он мог выбрать нужный угол и не чувствовать при этом никакого неудобства. Он положил на спинку локоть правой руки и медленно вскинул ружье, скользя взглядом по обрезанному стволу и мыслнно проводя от него прямую линию к толпящимся внизу зевакам у оцепления. Они жаждут зрелища что ж, тем зрителям, что собрались сейчас у мемориала, он обеспечит зрелище, которого они по гроб жизни не забудут. Оптический прицел был сфокусирован безукоризненно: в кружке линзы появились головы мотоциклистов эскорта, причем от искажения глубокофокусной линзы мотоциклы казались какими-то уродливыми карликами, а рули качались из стороны в сторону при езде с непривычно малой скоростью. В перекрестье прицела отчетливо были различимы насупленные лица.

Полицейский на мотоцикле впереди колонны поднял руку и вильнул к тротуару, другие мотоциклисты последовали за ним, притормаживая ногами при въезде на мощеную площадь. Кортеж достиг территории Мемориала воинской славы.

Насио крепко прижал ружье к щеке, испытав удовольствие от прикосновения отполированной поверхности ложа и медленно описал стволом дугу в воздухе, как бы примериваясь к машинам позади эскорта мотоциклистов. Наиболее удобный момент наступит, разумеется, когда кортеж остановится у бровки, и члены делегаций начнут выходить из машин. Как только они встанут во весь рост, его "клиент" превратится в отличную живую мишень.

Насио отметил про себя первую машину позади телефургона восьмиместный синий "крайслер". Небось министерство иностранных дел наняло этот гроб у городской похоронной конторы. Через оптический прицел Насио быстро оглядел сидящих. На мгновение он преисполнился чувством собственного всемогущества. Только представьте, ребята, мысленно обратился он к пассажирам синего "крайслера": если бы мне платили за вас, то вы бы уже корчились на полу, истекая кровью, не видя сбежавшихся репортеров и полицейских, не слыша испуганного гула толпы. Но вам повезло: человека, которого мне надо убить, среди вас нет. И все же все вы у меня на прицеле и никому из вас от меня не уйти…

Он медленно перевел свое всевидящее око ко второй машине. И впрямь черный "кадиллак". Насио презрительно скривил губы. Теперь, когда все зависело от его выдержки, он, казалось, попал во власть холодной и безликой необоримой силы, направляющей каждое его движение, подчинившей все его мысли и чувства. Черный крестик оптического прицела прополз по черному капоту "кадиллака" и в окуляре появились лицо и фигура водителя: одна рука на переключателе скоростей, другая крутит руль влево. Когда ствол с прицелом стал двигаться в сторону пассажиров на заднем сиденье, палец Насио несильно нажал на спусковой крючок. Сидящий справа, ближе к нему, — немного сутулый — жестикулировал. Насио, не обращая на него внимание, осторожно вел ружье вслед за медленно передвигающейся машиной, одновременно настраивая резкость прицела. Ну вот оно! Он нацелился на правый нагрудный карман своей жертвы. Палец прижался к спусковому крючку. И вдруг увидев знакомые черты лица, он похолодел, не веря своим глазам.

Невероятно! Но сомнений быть не могло: человек в его прицеле был тот самый, кто так недальновидно помог ему бежать с "Санта Эужении" толстенький коротышка с круглым лицом и крашеными волосами. Пассажир по фамилии Дантас, или Дюмас, или Дортас, или как там его…