Елена Донцова - Дочери страха

– А почему нужно было волноваться? Это что – опасные люди?

– Да, Наденька, – кивнул муж. – Это очень опасные люди. Но теперь с ними покончено. Думаю, их уже арестовали. Благодаря тебе и мне.

– Почему арестовали? – совсем растерялась Надя. – Из-за того, что они не выпускали меня из квартиры?

Рэм рассмеялся, притянул жену к себе, поцеловал ее дрожащие губы:

– Если бы за такое арестовывали! У них на счету подвиги похлеще. Я сразу с ними схлестнулся, когда еще только начинал заниматься бизнесом. Потом пожалел, конечно, но было уже не поправить. Понимаешь, если бы они остались на свободе, мне тут не подняться, хоть в другой город уезжай. Вся прибыль уходила на задабривание главаря. Тогда я вышел на людей, которые очень хотели его посадить, но не имели реального повода. Я договорился с ними, что приведу бандитов домой и передам деньги, которые они вымогали. Это даст возможность их задержать, а потом уже от обвинений им не отбиться.

– Зачем ты оставил меня с ними?

– Наденька, прости меня, но это была часть плана. Они думали, что там, куда я якобы иду за деньгами, – там засада, и отказались ехать со мной. На этом и строилась операция. Засада была здесь. Утром приходили ребята и везде распихали свою аппаратуру. Так что тебе ничто не грозило, все прослушивалось. Я надеялся, ты даже не поймешь, что происходит.

– Зачем ты это затеял, Рэм? – отчаянным голосом крикнула Надя. – Я слышала про таких людей. Даже если их посадят, они выйдут когда-нибудь и отомстят.

– Надя! – серьезно и даже торжественно произнес Рэм. – К тому времени, когда эти сволочи выберутся на волю, я уже наберу такие обороты, что ни к тебе, ни ко мне они даже приблизиться не посмеют. Я ведь не собираюсь стоять на месте. Они и так слишком долго висели на моих ногах, как гири. И жить мы будем уже совсем в другом месте. В этом я могу тебе поклясться.

Надя выпрямила спину, помотала головой, словно приходя в себя после тяжелого сна. Рэм живо вскочил, потянул ее за собой. Надя видела, что его так и распирает лихорадочное веселье.

– Давай отпразднуем, что мир стал чище на нескольких мерзавцев, – сказал он, улыбаясь. – И в этом есть наша с тобой заслуга.

Он прижал жену к груди, но, стоило ему на секунду ослабить хватку, она плюхнулась обратно на диван, отвела его руки и сказала:

– Уходи, Рэм.

– Куда? – опешил мужчина.

– Куда хочешь. Если тебе некуда – я сама уйду. Жить я с тобой больше не буду.

– Наденька! – выдохнул Рэм. – Ты что творишь? Разве я для себя это делал? Ведь тебе в самом деле ничто не грозило.

– Мне все равно. Уходи.

– Так, может, причина совсем не в этом? – ледяным голосом заговорил муж. – Может, просто разлюбила, а?

– Может, разлюбила, – легко согласилась Надя.

– Ты понимаешь, что если я сейчас уйду, то назад уже не вернусь?

Лицо его потемнело, ноздри возбужденно раздувались. Надя старалась не смотреть мужу в лицо – не хотела запомнить эту маску гнева.

– Я понимаю, – сказала она.

Рэм еще несколько секунд нависал над ней, потом развернулся и вышел в прихожую. Через секунду за ним захлопнулась дверь. Все было кончено.

Ульяна ураганом ворвалась в квартиру, швырнула на пол сумочку, сбросила туфли, да так, что они шваркнулись о стенку почти под самым потолком. Одна застряла на вешалке, вторая снесла со стены зеркало. На шум прибежал из комнаты Мэт, а из кухни – Нотка, на ходу вытирая мокрые распаренные руки о передник. Лица их показались Уле какими-то уж слишком равнодушными, и злость в душе ее удвоилась, вырвавшись на волю безобразным неистовством.

– Что вылупились? – заорала она, с облегчением отдаваясь стихии истерики. – Это только начало, сейчас тут все разнесу! Я что, на лохушку похожа, с которой по-всякому можно? Будто у меня нет нервов! Что я им такого сделала? Что?! Что?!!

– Кому? – спросил Мэт, не проявляя, впрочем, особой озабоченности.

– Родителям! – взвыла Уля. – Они меня предали сегодня, растоптали! Я, как идиотка, умоляла отца не отказываться от меня! Даже животные так не поступают! Мать вообще на звонки не отвечает! Ну, я им покажу, что это такое – потерять ребенка! Ох, как же они у меня наплачутся! Да я что-нибудь сделаю с собой, чтобы до них дошло, что натворили!

От воплей кровь подступила к голове, все тело охватила крупная дрожь, перед глазами замелькали радужные круги.

«Кажется, у меня начинается припадок», – не переставая орать, удовлетворенно отметила Ульяна. И тут же почувствовала, что ноги больше не держат ее, замахала руками, пытаясь не упасть. Мэт успел подхватить девушку на руки, понес в комнату. Следом молча шла Нотка.

Мэт положил Улю на диван. Потолок тихими волнами плыл над головой. Тыльной стороной ладони девушка провела по ставшему вязким рту. На руке остались серые хлопья. Значит, у нее опять, как в детстве, пошла пена изо рта. Уля ужасно пожалела, что этого не видит ее мать, которая в такие моменты всегда пугалась и расстраивалась до слез.

– Ненавижу их! – с новыми силами завопила она. – Как можно выносить таких родителей? Другие от таких родителей давно бы избавились, а я зачем терплю?! Да лучше сиротой жить!

Она забилась на кровати, тело судорожно выгнулось, с губ слетали отрывистые бессмысленные фразы. Тут перепугался даже ко всему привычный Мэт, побежал за телефоном, собираясь вызвать скорую. И тогда Нотка сделала шаг вперед и с силой хлестнула бывшую подругу по лицу все еще влажной рукой. Ульяна охнула, вскочила и бросилась на Нотку, собираясь вцепиться ей в волосы. Но на пути ее вырос Мэтт.

– Девочки, девочки, успокойтесь, – бормотал он, крепко прижимая девушку к себе и фиксируя ее руки.

Ульяна вырывалась, пинала его ногами и непрерывно орала:

– Я тебя убью! Ты обхамела, дрянь? Думаешь, родители от меня отказались, так теперь любая грязная прислуга меня бить может?

– Да мы даже не знаем, что у тебя случилось?! – старался перекричать ее Мэт.

Нотка застыла на месте и с прищуром разглядывала Ульяну, как какую-то экзотическую зверушку. Потом сказала:

– Я ее слабо ударила, Матвей. Истерика не купирована. Придется еще водой полить.

И сделала шаг в сторону кухни.

– Только попробуй, – взвизгнула Уля и перестала сопротивляться.

Запал вдруг исчез, силы оставили ее, и, обхватив Мэта за шею, девушка в голос зарыдала. Нотка вернулась, погладила подругу по волосам и заговорила мягко, как с ребенком:

– Ну, молодец, поорала, и хватит. Ты хорошая девочка, любишь своих родителей, до сих пор не заказала их киллерам. И они, конечно, вовсе не думали от тебя отказываться. Наверное, отец опять урезал месячное содержание, да? Но ведь сейчас кризис, нужно смириться. Мэт, неси ее на кухню, я сделаю всем чай, а Улечка нам расскажет, что с ней такое произошло.