Софи Ханна - Солнечные часы

– Только его полиция не допрашивала, – добавила Джульетта. – Он просто работал клерком. Вернее сказать, не работал. Почти как я. Вам ведь известно, что у меня нет работы. Нет детей. Ничего, кроме Роберта. А теперь, возможно, и его нет. – Чуть оттопырив нижнюю губу, она постаралась придать лицу выражение скорби.

– Случалось такое, чтобы муж вас изнасиловал?

На лице Джульетты промелькнуло странное выражение: удивление, смешанное со злостью. Но она тут же рассмеялась:

– Что?

– Вы меня слышали.

– А вы слышали о бритве Оккама? [15]Простейшее объяснение и все такое? Отличное средство против словоблудия, между прочим. Вы только вдумайтесь, что несете! Случалось такое, чтобы Роберт меня изнасиловал? Проявлял ли он жесткость по отношению ко мне? Оскорблял ли он меня физически и морально? Бедняга лежит в больнице чуть не при смерти, а вы… – Она оборвала себя.

– А мы – что? – спросил Селлерс.

Пронзительный взгляд Джульетты потерял остроту, затуманился. Она ответила как-то рассеянно:

– До недавних пор закон позволял мужчине насиловать жену. Только представьте. Трудно поверить, да? Помню, ребенком я шла по городу с папой и мамой. Мы увидели плакат «Насилие в браке – преступление!». Я не поняла, спросила у родителей, что это значит. – Она говорила как робот и явно не то, о чем думала.

– Джульетта, если Роберта пытались убить не вы, то почему бы не сказать, кто это был?

Ее взгляд моментально прояснился, но Саймон уловил перемену настроения. От легкомысленности не осталось и следа.

– Наоми вам сказала, что Роберт ее изнасиловал?

Саймон открыл рот для ответа, но опоздал.

– Точно, сказала! Вот стерва!

– По-вашему, она лжет? – уточнил Селлерс.

– Да, она лжет, – твердо и абсолютно серьезно, впервые с начала допроса, ответила Джульетта. – В чем конкретно она его обвинила?

– Я отвечу на ваши вопросы, только если вы ответите на мои, – пообещал Селлерс. – Та к будет справедливо.

– О какой справедливости речь? – парировала Джульетта. – Я сама догадаюсь. Она рассказала о людях, которые сидели за столом, ужинали и наблюдали. И заявила, что Роберт насиловал ее на сцене, верно? Что привязал ее к кровати? Случайно не упоминала о резных желудях по углам кровати?

У Саймона в голове будто лопнуло что-то.

– Откуда вы знаете, черт подери?

– Я хочу поговорить с Наоми. – Прежняя улыбка заиграла на губах Джульетты.

– Вы лгали нам насчет местонахождения вашего мужа. Вы провели шесть дней в доме, пока он лежал без сознания в вашей спальне. Даже «скорую» не вызвали. На камне, испачканном кровью Роберта, ваши отпечатки. С такими доказательствами мы можем вас десять раз посадить. И неважно, скажете вы нам что-нибудь или будете молчать.

Лицо Джульетты было бесстрастно. С тем же успехом Саймон мог бы зачитать ей список покупок в бакалейной лавке.

– Я хочу поговорить с Наоми, – повторила она. – С глазу на глаз. Только я и она. Такой славненький тет-а-тет.

– Обойдетесь.

– Вы ведь и сами понимаете, что просите о невозможном, – добавил Селлерс.

– Но вы хотите же знать, что произошло с Робертом?

– Я знаю, что вы пытались его убить, а больше ничего и не нужно, – сказал Саймон. – Вам будет предъявлено обвинение в покушении на убийство, миссис Хейворт. Уверены, что не хотите пригласить адвоката?

– С чего мне убивать собственного мужа?

– А мы и без мотива добьемся обвинительного приговора. Остальное меня не волнует.

– Вероятно, это справедливо для вашего друга… – Джульетта кивнула на Селлерса, – но не для вас. Вы хотите знать . И ваше начальство тоже. Как там ее? Детектив-сержант Зэйлер? Она женщина, а женщины, видите ли, любят знать все от начала до конца. Та к вот, вся история известна только мне! – с очевидной гордостью заявила она. – Передайте от меня своей начальнице: если она не разрешит мне встретиться с этой дрянью Наоми Дженкинс, я так и останусь единственным человеком, который знает правду. Решайте сами.

– Исключено, – бросил Саймон, шагая рядом с Селлерсом обратно в отдел. – Чарли нас на смех поднимет и правильно сделает. Дженкинс и Джульетта Хейворт в одной допросной? Нам только второго покушения на убийство не хватало. В лучшем случае Хейворт забросает Дженкинс гадостями про ее изнасилование. Так и вижу газетные заголовки: «Полиция санкционировала издевательство убийцы над жертвой насилия».

Селлерса занимало другое.

– Слушай, с чего Хейворт взяла, что мне неинтересна правда? Сучка заносчивая. Почему это тебе интересно, а мне – нет?

– Нашел о чем переживать.

– Она тупицей меня считает, что ли? Думает, будто у меня фантазии вообще нет? Черта с два! Слышала бы она, что я наплел Стейси про неделю, которую проведу с Зуки. Прикинь, я даже напечатал программу мероприятий нашего командного тренинга. Да еще на полицейском бланке!

– Ничего не хочу об этом знать, – отрезал Саймон. – И врать Стейси не намерен, если встречу ее, пока тебя не будет, и она спросит, почему я не с тобой на этом… короче, где мы там вроде как должны быть.

Селлерс хмыкнул.

– Ты сейчас так говоришь, старик, но я-то знаю, что ради меня ты соврешь. Если до этого дойдет. Не надо скромничать.

Саймон был бы рад сменить тему. Обсуждали они это уже не раз. Селлерс всегда добродушно воспринимал критику, что выводило Саймона из себя не меньше, чем подтрунивание над его угрызениями совести. Фантазии у Селлерса и впрямь маловато: он не способен представить, что кто-то искренне осуждает его постоянные измены жене. Разве может у кого-нибудь возникнуть желание испортить ему, Селлерсу, жизнь? Он ведь просто развлекается, никому ничего плохого не делает. С оптимизмом у него перебор, думал Саймон. Как он не понимает, что можно доразвлекаться до потери жены и ребенка. Если Стейси узнает – пиши пропало. Пока страдание тебя не коснулось, размышлял Саймон, тебе не прочувствовать настоящую боль.

– Кстати, и насчет подарка для Гиббса у меня есть идея, – продолжал Селлерс. – До свадьбы, правда, еще далеко, но лучше все продумать заранее. Потом мне будет чем заняться. – Он сделал неприличный жест. – К отпуску приготовление… разжигание… извержение…

– Имущества разделение… – буркнул себе под нос Саймон, припоминая строчки, написанные Джульеттой на конверте.

Как ее угораздило выйти замуж за Хейворта? Она такая же рядовая супруга рядового шофера, как Наоми Дженкинс – типичная любовница шофера. У них обеих общего гораздо больше, чем у каждой – с Робертом. Впрочем, кто знает, насколько это правда, – учитывая, что женщины мало что говорят, а Хейворт и вовсе молчит.

– Что за идея? – спросил он у Селлерса.

– Солнечные часы.

Саймон расхохотался:

– Это Гиббсу? Может, лучше банку «Карлсберга»? Или кассету с порнушкой? Он больше обрадуется.