Ян Рудский - 95-16

С улицы донесся шум мотора. Кэрол встала и отошла в сторону.

— Ну, расскажи же, наконец, что произошло? Где Менке? Удрал?

— Менке нет в живых.

— Что?!

— Мы вышли в сад. Там на меня неожиданно набросился Гюнтер; защищаясь, я выстрелил…

В холле раздался звонок.

— Это полиция. Я им позвонил, — сказал Джонсон, направляясь к двери.

— Что вы обо всем этом думаете? — спросила Кэрол, когда они остались одни в комнате.

Шель с удивлением поднял голову.

— Почему вы об этом спрашиваете?

— Вы считаете, что дело закончено?

— Не знаю. Мне трудно собраться с мыслями. За послед­ние часы произошли важные события. Пока многое еще весь­ма неясно.

— Доктор Менке и был пресловутый Шурике?

— Без сомнения.

— Вы собираетесь еще что-нибудь предпринимать? Или дело уже кончено?

— Пока я в этом не совсем уверен.

Кэрол как-то странно поглядела на него, но ничего не сказала.

В комнату вошел Джонсон в сопровождении высокого че­ловека в сером костюме. У вновь прибывшего были рыжие волосы, пухлый подвижный рот, иронический взгляд; голова на могучих плечах казалась совсем маленькой.

— Комиссар полиции Визнер, — представил его Джон­сон. — А это мой друг Шель.

Мужчины пожали друг другу руки.

— Я уже слышал о вас, — сказал Визнер. — Вы устрои­ли неплохую сенсацию в нашем захолустном городишке, вер­но, Джонсон? Давненько уж меня не вытаскивали из посте­ли в такое время. О, прелестная фрау Джонсон тоже здесь? Вы интересуетесь криминалистикой?

— Нет. Я приехала сюда исключительно ради того, чтобы увеличить вашу аудиторию и полюбоваться вами в действии.

— Благодарю вас! — произнес комиссар и повернулся к Шелю. — Придется вам теперь исповедаться во всем, что вы натворили с момента появления в нашем милом, тихом Гроссвизене.

Борясь с усталостью, Шель, ничего не скрывая, описал события последних дней. Комиссар задумчиво смотрел прямо перед собой. Слушал он внимательно, не перебивая.

— Кое-что еще продолжает оставаться для меня неяс­ным, — закончил Шель.

— Например?

— Например: почему Менке, вместо того чтобы забрать бумаги с собой, уничтожил их? Ведь на это у него ушло го­раздо больше времени, да и риск был велик — его могли за­метить.

— Вы правы. Видимо, он совсем потерял голову и поста­рался как можно скорее избавиться от компрометирующих доказательств. Что еще?

— Мне трудно сразу сообразить… Как вы собираетесь поступить с инспектором Грубером?

— Как только Джонсон позвонил мне, я отдал приказ об аресте инспектора. К нему домой отправились два полицей­ских. Я никогда не предсказывал этому человеку великого будущего, и последняя его выходка нисколько меня не уди­вила. А вдохновителем всей этой затеи был, безусловно, Мен­ке, то бишь Шурике. Я полагаю, что, получив бумаги, Грубер понял, какую ценность они собой представляют. Тогда он ре­шил упорхнуть из Гроссвизена и шантажировать состоятель­ного доктора. Впрочем, услышим, что он скажет в ходе след­ствия. Дело весьма неприятное, однако… должно быть, огласки избежать не удастся? — последние слова были обра­щены к Шелю. Журналист сделал вид, будто не понял их значения.

— Интересно, откуда Грубер знал, что Менке — это Шу­рике?.. — пробормотал он себе под нос, а вслух произнес: — Не забывайте, что у меня, собственно говоря, нет против него никаких вещественных доказательств. Обвинение основано исключительно на словах.

— Это мне известно. Однако, во-первых, Грубер не знает, что бумаги уничтожены, а во-вторых, мы получим показания сыщика Земмингера, которого инспектор посылал на вокзал за чемоданом. Кстати, по поводу Лютце. Вы утверждаете, что несчастье произошло не случайно. Кто же, по вашему мнению, сшиб этого человека?

— Думаю, что Гюнтер, помощник доктора. Меня только удивляет, откуда он мог знать, что Лютце должен был со мной встретиться.

— Почему вы связываете несчастный случай с вашим сви­данием?

— Лютце попал под машину в очень удобный для докто­ра момент.

— А при встрече с доктором вы не говорили, что соби­раетесь навестить Лютце?

— Я спросил только, знает ли он его…

— Ага, вот видите! Одного упоминания оказалось доста­точным, чтобы возбудить подозрение.

Шель кивнул.

— Это дело, — сказал он, — напоминает картину, на кото­рой изображены фон и тени, а контуры основных фигур толь­ко намечены.

— Я вас понимаю, — сказал Визнер, внимательно погля­дев на Шеля. — Порой, изучая какое-то явление, мы заме­чаем, что кое-чего нам еще не хватает, хотя иной раз бывает трудно точно определить, чего именно.

В комнату вошел невысокий человек в белом халате.

— Доктор Штраль, — коротко представил его Визнер, вставая.

Они о чем-то поговорили вполголоса, а когда врач вышел, комиссар обратился к Джонсону:

— Вы можете описать все, что произошло после вашего прихода?

— Охотно. Дверь открыл Гюнтер, который меня знает. Чувствуя, что в доме творится что-то неладное, я не стал от­вечать на его вопросы и выслушивать протесты — он пытал­ся заявить, что время позднее и доктор спит. Мы с женой бросились вперед и сразу побежали в библиотеку. Ян Шель, опустив голову, сидел за столом, Менке прятал в коробочку шприц. Я спросил, в чем дело. Доктор объяснил, что Шель явился к нему с фантастическим обвинением в том, будто бы он, Менке, был опасным преступником. В конце концов поляк стал вести себя очень агрессивно и Менке пришлось сделать ему успокаивающий укол. Когда я подтвердил обвинения мое­го друга, старик вышел из себя, повысил голос, назвал нас безумцами и объявил, что мы выдумали всю эту историю для того, чтобы выудить у него деньги. Поскольку он не позволил мне позвонить по телефону, я предложил ему пой­ти на ближайший полицейский пост и там все выяснить. Он согласился с удивительной легкостью. Мы вышли в сад. Там нас поджидал его помощник. Менке обратился к нему со сло­вами: «Я иду в участок, следи за домом». Не знаю, был ли это какой-нибудь пароль, но Гюнтер тут же преградил нам дорогу, и внезапно они вдвоем набросились на меня. К сча­стью, я успел вытащить пистолет. Один из них, подкравшись сзади, схватил меня за горло. Я несколько раз выстрелил. Менке упал, а Гюнтер удрал в дом. — Помолчав, Джонсон добавил: — Вот, собственно, и все.

Комиссар кивнул.

— Вы метко стреляете: Штраль установил, что все три пули попали в область сердца.

— Случайно, — буркнул американец. — Наверно, он сто­ял в таком положении.

— Жаль, что вы не сообщили нам сразу же, как только нашли бумаги. Многих неприятностей удалось бы избе­жать… — Визнер поглядел на часы. — Уже поздно. Подроб­ный рапорт мы составим завтра утром и тогда же побесе­дуем обо всем более детально. Нам понадобятся также ваши показания, — покосился он на Кэрол. — Допрашивать Гюнтера, инспектора Грубера и сыщика Земмингера буду я сам. На ночь я оставлю здесь, в доме, двух полицейских. Утром мы тщательно обыщем все помещение. Вот и все, господа. У вас есть машина?