Наталья Андреева - Стикс - 2

— Надеюсь, ничего больше они с вами не сделали?

— Ты об изнасиловании? — Она вздрогнула. — Нет! Я бы этого не пережила! Мало мне было страданий? Они швырнули меня на землю и убежали вместе с сумочкой. После этого я кое-как привела себя в порядок и доплелась до милиции. Написала заявление. Позвонила начальнику, чтобы сказать, что бумаги у меня украли.

— А он отдыхает где-нибудь в Турции.

— Откуда ты знаешь? — подозрительно спросила Инна Александровна. — Да, отдыхает.

— В общем, дешевый развод. Только из-за чего? Из-за документов? А что в них было?

— Расходники. Платежные поручения. Копии, разумеется.

— А зачем ему копии? Вашему начальнику?

— А зачем им копии?

— Может, они напали на вас из-за денег и мобильного телефона? — предположил он. — На наркоманов не похожи?

— Нет. Здоровые, крепкие парни.

— Ай-яй-яй! Напали на беззащитную одинокую женщину! Втроем!

— Хватит паясничать, — оборвала она. — Мы пришли.

— Должен вас огорчить: я в отпуске.

— Но…

— Проходите. — Он открыл перед женщиной дверь.

На проходной их пропустили беспрепятственно. Капитан Свистунов пока в штате, а мать следователя Мукаева все еще побаиваются. Она права: был бы жив Ванька, весь город был бы уже на ушах. И попадись ему в руки эти бандиты…

— Пошли к Сереге Серову, — сказал он Инне Александровне.

Но тот заартачился:

— Я грабежами не занимаюсь. У меня дела серьезные.

— Какой же это грабеж? Это разбой! Слыхал: их было трос. В камуфляже. Секретное задание спецназа: избить и ограбить гражданку Мукаеву. Куда серьезнее?

— Шлемы-маски — это еще не камуфляж. Подумаешь, сумочку сперли!

— Там же было две тысячи наших, отечественных рублей! Серый, где твой патриотизм?

— Чего ты от меня хочешь? — тоскливо спросил старлей. Инна Александровна, кусая губы, следила за перепалкой. Наконец, встала и сказала:

— Так. Я уже поняла, что напрасно сюда пришла. Где мое заявление?

— Идите в восьмую комнату. Там разберутся.

Инна Александровна ушла. Усмехнувшись, он спросил у старлея:

— А тебе это не кажется странным? Трое здоровых парней в шлемах-масках, на наркоманов не похожи, крадут у женщины сумочку с копиями платежных поручений?

— А две тысячи рублей и мобильный телефон?

— Тебе же русским языком сказали: на наркоманов не похожи. Добыча-то копеечная. Эх, Серый! Не выйдет из тебя сыщика.

— А нам лавровые венки ни к чему, — глядя в стену, сказал старлей. — Зато нас из органов не просят по собственному желанию. И статью не шьют за пьяную драку в ресторане.

— Понятно: тише едешь, дальше будешь. Вы с Романычем сработаетесь. Рассказывай: что придумали?

— Не имею права.

— Я все еще в сотрудниках хожу. На место происшествия мы вместе выезжали, не забывай.

— В общем, так, — замялся Серега. — Только не ори.

— Молчу, как рыба.

— На пистолете обнаружены только одни отпечатки пальцев.

— Женщины, которая швырнула его на пол, закричав: «Это не мое!»

— Если ты будешь меня перебивать…

— Молчу, молчу. — Он демонстративно зажал ладонью рот. Мол, как рыба.

— Больше ничьих нет. Как водится, стали искать мотив. В том числе отрабатывать версию «на бытовой почве». Выяснилось, что потерпевший Нахрапьев был любовником гражданки Тимофеевой. Они вместе приехали в сауну из Р-ска, где провели ночь, что свидетельствует о наличии между ними интимных отношений.

Он все больше мрачнел. Теперь понятно, куда они клонят!

— Меж тем выяснилось, что ни Ладошкин Алексей Петрович, ни его невеста Ольга Маркина мотивов для личной неприязни к гражданину Нахрапьеву не имеют. Они были малознакомыми людьми, к тому же принадлежавшими к разному кругу.

— Кроме них там было еще одиннадцать человек, — напомнил он. — Те, что приехали на маршрутке.

— В том-то и дело! — оживился старлей. — У всех остальных есть алиби! Двое были в бассейне. Девять человек пили-ели в комнате отдыха. После того как сторож ушел за пивом, оттуда никто не выходил.

— А двое в бассейне? Двое не девять. Согласен, что восемь свидетелей, с которыми ты пил, — железное алиби. Но те двое, что купались в это время, вполне могут друг друга покрывать.

— Видишь ли… э-э-э… Они и в самом деле любовники. Но какой резон кому-нибудь из них убивать Нахрапьева? В то время как гражданка Тимофеева…

— Личная неприязнь, — перебил он. — Производственный конфликт. Начальник лишил премии.

— Руслан, это и в самом деле пистолет следователя Мукаева, — в упор посмотрел на него Серега.

— Я с самого начала это знал.

— Откуда он у случайных людей?

— Ты хочешь сказать…

— В то время как ежу понятно, откуда он взялся у его любовницы. У Тимофеевой.

— Чтобы Ванька забыл ствол в доме у бабы? У своей любовницы?!

Он осекся. Да, на следователя Мукаева это не похоже. Но ведь это был не следователь Мукаев. Тот, другой, должностных инструкций не соблюдал. Он вообще был человеком странным. В самом деле, откуда вдруг всплыл Ванькин пистолет? Кто привез его в дом отдыха? Если Саранский добрался до коттеджа, в котором жил, могли и Алексей Петрович с любовницей. Но ведь и Леся могла. Теоретически. Ведь проследить путь оружия из кабинета капитана Свистунова, где тот его в последний раз и видел, до комнаты отдыха в сауне невозможно.

— Ты же сыщик, — напомнил Серега. — Ты сам меня учил. Давай рассуждать логически…

— Понятно, куда ты клонишь. Леся застрелила своего настоящего любовника, Нахрапьева, из пистолета бывшего любовника, следователя Мукаева. По какой причине?

— Любовь есть любовь, — развел руками Серега. — Обидел, бросил, жениться обещал и передумал, к другой ушел.

— О, черт! Черт!

Он вскочил и забегал по кабинету. Зазвонил телефон на столе у Сереги. Тот нехотя взял трубку.

— Да. Слушаю. А он уже здесь.

Обернулся резко: кто звонит?

— Хорошо, Андрей Романович. Я передам.

Серега положил трубку и сказал:

— Тебя следователь разыскивает.

— На предмет?

— Показания взять.

— Показания?!

— Ты ведь… э-э-э… Близкий друг Тимофеевой. А она под подозрением. В общем, объясняйся сам с прокуратурой.

— Я им сейчас объяснюсь! Так объяснюсь!

Он выругался и вылетел из кабинета, бухнув дверью. По дороге в прокуратуру слегка остыл. Их рассуждения не лишены логики. Если бы не газ в сауне. Уж, конечно, не угарный. Он не верил в то, что Леся застрелила Нахрапьева. Он слишком хорошо ее знал. Зачем ей это делать? Ванька десять лет мозги пудрил. Уходил, приходил, обещал жениться и тут же об этом забывал. Не убила же. Прощала. И что такое после этого Нахрапьев? Эпизод в ее жизни, не больше. Чтобы убить, нужны сильные чувства. Нет, Леся в него не стреляла. Тогда кто?

Полдень

Зануду следователя сотрудники правоохранительных органов, да и все в городе меж собой звали просто Романычем. Романыч сказал, Романыч ушел «на задание», Романыч парит прокурору мозги. А Ванька Мукаев с иронией называл «анычем», имея в виду каменную задницу своего коллеги. Тот предпочитал работу в тепле, у себя в кабинете, и терпеть не мог, когда вызывали на место происшествия или приходилось ехать на следственный эксперимент, на допрос в следственный изолятор. Тянул резину, требовал всех к себе и закрывал дела для передачи в суд с явной неохотой. Папочки у него были в идеальном порядке, Романыч так холил их и лелеял, что расставался с грустью, вздыхая и облизывая тонкие сухие губы.