Патрик Квентин - Подозрительные обстоятельства

Никогда в жизни я не видел у матери такого ужасного выражения лица. Но оно быстро исчезло. Однако мать казалась испуганной и враз постаревшей.

— О, Ронни. — Она тяжело вздохнула. — Бедный, бедный Ронни. Это все моя вина… Если бы я не вмешивалась, если бы не пыталась помочь Норме…

— Но, Анни, ты же любишь меня. Я знаю. И знаю, что ты не хочешь связывать себя браком. Но, дорогая, сейчас все зашло так далеко, что нельзя считаться ни с какими принципами. Речь идет о жизни. Моей и твоей. Мы можем тотчас же уехать в Мексику. Ники нас отвезет. Я знаю, что вы заняты своим предстоящим выступлением, но нужен только один день, каких-то двадцать четыре часа…

— Ронни, пожалуйста, — перебила мать. — Ты не должен думать, что я не люблю тебя. Я обожаю тебя и готова в любую минуту выйти за тебя замуж. По крайней мере, я хотела бы… Но… О, дорогой, восемнадцать лет я надеялась и молилась, чтобы это не выплыло наружу. — Она с отчаянием посмотрела на меня, повернувшись к Ронни спиной. — Ты должен знать. Норма пишет об одной вещи, которую она хотела сообщить Летти Лерой. Норма была единственным в мире человеком, кто знал… Я не могу выйти за тебя замуж, Ронни, потому что я уже замужем.

— Замужем? — захлебнулся я.

— Замужем?! — воскликнул Ронни. Мать сжала мою руку.

— Не за твоим отцом, Ники. Это было после его смерти, перед тем, как я приехала в Штаты… Тайный брак, сумасшедший, безрассудный.

— Но кто же он? — вскричал Ронни. — Во имя всех святых, скажи, кто он?

Это был ужасный момент, но мать снова овладела собой.

— Дорогие мои, вам я признаюсь, но вы должны поклясться, что ни одна душа в мире не узнает ни слова. Не столько ради меня, сколько ради него. Я не могу назвать его имени. Если я это сделаю, то никогда не прощу себе. В своей стране он — видная фигура. Незадолго до того, как я приехала сюда в Америку, там разразился кризис. По политическим мотивам его снова женили, насильно. И очень быстро, времени для развода не было.

Я тупо смотрел на нее.

— Мама, кто он? Я с ума сойду!

Но мать, уже крепко державшая себя в руках, бросила на меня подозрительный взгляд. У меня в голове снова все закрутилось. Если дело только в этом, то это недостаточный мотив для убийства Нормы. Конечно, нелегко признаться в тайном браке, однако что для матери пересуды? Хотя толки такого рода не конфетка, их легко пережить. Значит… значит…

Мать печально посмотрела на Ронни.

— Вот видишь, бедный мой друг…

— Анни, что же мне делать? Жениться на Сильвии? Я не могу пойти на этот шаг. Это выше моих сил.

— Дорогой, мы не должны терять спокойствия.

Я до сих пор удивляюсь, как мне удавалось вести машину. Не помню, упомянул ли я об этом, но за рулем сидел я. Дальше мы ехали молча, и лишь у самых ворот мать нарушила молчание:

— Ронни, скажи, Сильвия показывала письмо Денкеру?

— Нет. Эта змея никому не доверяет. Она просто намекнула ему и спрятала в его сейф запечатанный конверт.

Мать задумчиво посмотрела в окно машины.

— Приехали! Ники, пожалуйста, останови машину. Вы с Ронни можете идти в дом.

Мы с изумлением смотрели на нее.

— Но, мама…

— Не спорь, милый.

Нам ничего не оставалось, как подчиниться. Мать села за руль, помахала нам и умчалась.

На террасе я нашел Прелесть и рассказал ей о случившемся. Вскоре к нам присоединился Ронни, и мы погрузились в тоскливое ожидание. Наконец появилась мать. Она шла среди кустов и приветствовала нас издали. Мы, как зачарованные, не спускали с нее глаз. Она поднялась на террасу и поочередно расцеловала каждого из нас…

— Мама…

Не обращая на меня внимания, она потрепала Прелесть по щеке.

— Прелесть, дорогая, сходи в дом и позови всех. Не забудь и слуг. Соберемся в гостиной. Мы устроим небольшое празднество по случаю вручения подарков.

Прелесть пошла к дому. Мать проводила ее печальным взглядом.

— Бедная девочка. Такая энергичная, такая честолюбивая. Боюсь, как бы она не растратила себя зря. Конечно, все зло в ее прошлом. Я должна поговорить с ней. Привить ей дух коллективизма. А теперь, дорогие…

В другое время я бы выступил в защиту Прелести, но сейчас момент был неподходящий. Мать достала из сумки запечатанный конверт и протянула его Ронни.

— Ронни, дорогой, по-моему, ты недооценил мистера Денкера. Он весьма почтенный, хотя, пожалуй, мрачноватый джентльмен. Впрочем, при желании он может быть очень милым. Вы знаете? Он в восторге от моего последнего фильма. Не думаю, что ему по душе Сильвия.

Ронни торопливо вскрыл конверт. Я подошел и вместе с ним принялся разглядывать неразборчивый почерк Нормы. Со стоном облегчения Ронни разорвал письмо на клочки.

— Разумеется, — на лице матери появилась извиняющаяся улыбка, — это будет стоить тебе денег, дорогой Ронни. Я поклялась, что ты выпишешь Денкеру чек на солидную сумму — ты же понимаешь, он может потерять Сильвию как клиентку, а это ударит по его карману. Но что поделать? Экономить придется на другом. Мне кажется, на пятилетнем контракте с Сильвией ты потерял бы больше.

— Анни!

И вновь меня охватила волна облегчения. Причастна ли она к злополучному падению Нормы? Конечно же, нет! Но даже если и причастна, в данный момент меня это не заботило. И пусть бы моим приемным отцом оказался кто угодно!.. Я обнял мать и прижался к ней.

— Мама, милая мама!

За три дня до начала выступлений Стив Адриано прислал за нами личный самолет, который должен был перевезти нас в Лас-Вегас: мать, Пэм, дядю Ганса, Джино, Прелесть, меня, платье от Бальмона и горничную-негритянку по имени Клеони. Отъезд сопровождался страшной шумихой. Казалось, даже самым ярким знаменитостям Южной Калифорнии не терпелось проститься с матерью, и, когда мы приехали в аэропорт, нас окружила толпа репортеров.

В самолете я сидел рядом с Прелестью. Мать после возвращения из Парижа прониклась мыслью, что «скучно постоянно царапать друг друга», поэтому находилась в кабине пилота и учила его вести самолет.

Но даже близость красивой девушки не веселила меня. Я мрачно смотрел в иллюминатор и в глубине души молил, чтобы самолет грохнулся. Конечно же, приземлились мы благополучно. В Лас-Вегасе нас встретила вереница шикарных лимузинов. Проехав мимо колоссальных отелей, которые можно увидеть только здесь, мы подкатили к «Тамберлену». Здание оказалось раз в десять больше любого подобного заведения. Гигантские светящиеся буквы объявляли о представлении: «Анни Руд и ее семья». Мы миновали огромный бассейн и остановились у роскошного дома типа гасиенды. Судя по всему, этот дом Стив Адриано предназначил нам под жилье. Несколько горничных и коридорных во главе с управляющим выскочили навстречу.

Стив Адриано принадлежал к тем воротилам, которые предпочитают быть сильными за сценой, а не на сцене… Говорили, будто он, бывший американский солдат, официально числился владельцем заправочной станции во Флагстаффе, штат Аризона. Однако его неофициальное положение было совсем иным. Мать обратилась к управляющему с вопросом, где находится «дорогой Стив», и тот преисполнился к ней благоговейным почтением. В каждой комнате была масса цветов, ну а комнаты матери напоминали шикарный цветочный магазин.