Иэн Рэнкин - Открытая дверь

Рэнсом повернулся и зашагал обратно ко входу, где располагалась комната охраны. Во время нападения охранников и посетителей согнали туда и заставили сесть на пол, так что ничего полезного они не видели. И похоже, не слышали тоже: по свидетельству очевидцев, бандиты общались между собой почти исключительно знаками, лишь время от времени издавая нечленораздельное ворчание. Единственным, кто сообщил следователям что-то более или менее конкретное, оказался экскурсовод. Как ему показалось, преступники, которые удерживали заложников в комнате охраны, были намного моложе остальных — тех, кто шарил в хранилищах. Как только детектив услышал об этом, ему на ум сразу пришли слова Гленна: «Чиб считает, четверо или пятеро парней с бильярдными киями могли бы решить любую проблему». Правда, в тот раз речь шла о том, чтобы избавиться от Страха, но не исключено… С другой стороны, экскурсовод мог и ошибиться, хотя еще несколько свидетелей показали, что четверо преступников были одеты сходным образом и маскировали лица только при помощи бейсбольных кепок и шарфов.

В караулке никого не было, и Рэнсом быстро вошел внутрь. Мониторы камер снова работали, показывая склад и внутри, и снаружи. Вид на въездные ворота показался Рэнсому недостаточным: на экране были отчетливо видны шлагбаум и будка охранника, но тротуар снаружи не просматривался совершенно. Детектив, впрочем, знал, что Хендрикс уже указал администрации склада на это упущение.

Сев за стол, Рэнсом глянул в застекленное окно в перегородке, из которого должны были просматриваться внутренние помещения склада… Должны были, но не просматривались. Во всяком случае, ограбленные хранилища отсюда видны не были, и Рэнсом подумал, что система безопасности на складе была организована из рук вон плохо. Даже удивительно, как никто не покусился на него раньше.

В открытую дверь постучали, и Рэнсом резко обернулся, готовый встретить возмездие в облике детектива-инспектора Хендрикса, но это оказался совсем другой человек. Знакомы они не были, но профессора Гиссинга Рэнсом узнал сразу.

— О-о… прошу прощения… — Ученый явно растерялся. — Я искал детектива Хендрикса.

Рэнсом пружинисто поднялся и шагнул вперед.

— Его пока нет, — проговорил он, протягивая руку. — Я — его коллега, детектив-инспектор Рэнсом.

— Да-да, я вас уже видел… на Марин-драйв.

— Видели?

— А мистер Нун не заходил? — Профессор упорно разглядывал мыски своих ботинок.

— Не заходил, но он где-то поблизости. Поищите в одном из хранилищ — я думаю, он там.

— Благодарю, — ответил Гиссинг, по-прежнему не рискуя встречаться с Рэнсомом взглядом. — Мне нужно сказать ему кое-что важное.

Но Рэнсом не собирался отпускать его просто так.

— Одну минуточку, профессор…

Гиссинг заколебался и наконец-то поднял глаза:

— Да?..

Теперь Рэнсом смотрел ему прямо в лицо, хотя профессор и был выше его на добрых полтора дюйма.

— Мне бы хотелось узнать, что вы лично думаете обо всем происшедшем. Неудавшееся ограбление, свой человек среди сотрудников — так вы это видите?

Гиссинг сложил руки на груди — снова эта характерная оборонительная поза! — потом слегка выпятил губы и задумался.

— Насколько мне известно, — проговорил он наконец, — существуют и более любопытные версии развития событий. О них я прочел в сегодняшнем выпуске газет, но… Моя работа заключается не в том, чтобы строить дурацкие предположения.

— Совершенно справедливо, профессор. Ваша задача состоит в том, чтобы осмотреть найденные картины, установить их подлинность, но вы сделали это еще вчера… Что же привело вас сюда сегодня?

Гиссинг надменно выпрямился:

— Меня попросил приехать Алистер Нун. Он считает, что, если в собрании шотландской живописи XIX и XX веков недостает еще каких-то картин, я смогу обнаружить это раньше других.

— Как я понимаю, полотна, которые приглянулись грабителям, относились именно к этому периоду?

— Совершенно справедливо.

— Вероятно, рынок таких картин сравнительно невелик?

— Отчего же? Картины наших соотечественников — и почти современников — интересуют коллекционеров во всем мире от Канады до Шанхая.

— И вы являетесь специалистом именно в этой области?

— Да, с вашего позволения.

— В таком случае я, пожалуй, не стану отнимать у вас время. Сдается мне, мистер Нун уже начал инвентаризацию.

Профессор, казалось, только сейчас заметил кипевшую вокруг бурную деятельность.

— Насколько я знаю, сотрудники склада все равно планировали провести полный учет фондов в течение ближайших месяца-двух, — добавил Рэнсом. — Ограбление только ускорило события.

— Послушайте, инспектор, я что-то не совсем понимаю, какое отношение все это может иметь к вашему расследованию?

— Это не мое расследование, профессор Гиссинг. Я здесь как частное лицо. Просто… любопытствую. — Он сделал небольшую паузу, внимательно изучая реакцию профессора. — Как жаль, что с мистером Эллисоном случилось это несчастье, правда?

Его последние слова, казалось, потрясли Гиссинга, и Рэнсом поспешил нанести еще один удар.

— Это ведь он был штатным экспертом-искусствоведом департамента галерей. Вы, вероятно, его знали? Бедняга, наверное, сильно пострадал…

— Да, — выдавил Гиссинг. — Это было ужасно.

— Но, как говорится, нет худа без добра, верно?

— Что вы имеете в виду?..

Рэнсом пожал плечами:

— Ничего особенного. И все же удачно, что вы оказались, так сказать, под рукой как раз в тот момент, когда штатный искусствовед вышел из строя.

Гиссинг не нашелся что ответить. Слегка откашлявшись, он снова повернулся, собираясь уйти.

— А с Чибом Кэллоуэем вы в последнее время часто встречаетесь? — небрежно бросил детектив ему вслед.

На несколько мгновений Гиссинг застыл неподвижно, потом медленно обернулся через плечо:

— С кем, с кем?..

Рэнсом улыбнулся и заговорщически подмигнул.

Обе картины по-прежнему стояли на одном из диванов в квартире Майка. За все время, прошедшее с момента возвращения домой, у него так и не нашлось хотя бы десятка свободных минут, чтобы побыть наедине с леди Монбоддо. Сегодня он тоже потратил немало драгоценного времени, обшаривая интернет и пытаясь оценить степень интереса, который уделили ограблению различные источники как в стране, так и за ее пределами. Общее мнение сводилось тому, что либо Национальной галерее крупно повезло, либо грабители оказались полными неумехами.

— Обе руки — левые, как говаривал мой дед, — сказал Аллан Крукшенк, приехавший к Майку и заставший его за чтением очередной интернет-статьи. Он также не преминул посоветовать другу спрятать обе картины понадежнее.