Эдгар Уоллес - Черный аббат

— Он умер? — боязливо спросила она.

— Боюсь, что да.

— Кто… кто это такой? Не Томас ли?

Она сама не могла понять, почему это имя сорвалось с ее уст.

— Вы угадали, Томас.

Она не стала задавать дальнейших вопросов, и они молча вернулись в его кабинет. Дик позвонил, и заспанный лакей откликнулся на зов.

— Позовите сюда Гловера, — приказал Дик.

Старый камердинер немедленно появился в дверях. Очевидно, крики в парке разбудили всю прислугу.

— Где его сиятельство?

— Он поднялся в свою спальню пять минут тому назад, сэр.

— Слышал ли он что-нибудь?

— Нет, сэр. Он, как вы знаете, запретил нам говорить с ним о черном аббате. Хотя кто-то из прислуги видел его на поляне…

— Знаете ли вы, кем оказался черный аббат? — резко спросил Дик.

— Он пытался открыть окно. Одна из горничных заметила это и подняла тревогу. Но разве он навредил кому-нибудь, сэр?

— Нет, не навредил, — согласился Дик.

Затем он вызвал камердинера в вестибюль и плотно прикрыл за собой двери.

— Мы нашли в парке человека в одежде черного аббата. Он был мертв.

— Неужели! — воскликнул пораженный слуга. — Кто же это такой?

— Томас, — назвал имя погибшего Дик, и старик растерянно прислонился к стене вестибюля.

— Наш Томас? Томас, который недавно был уволен?

Дик кивнул.

— Отошлите слуг спать. Скажите им, что в саду кричал сумасшедший и что мы поймали его, — и, обратив внимание на побледневшее лицо старика, добавил: — Но прежде всего спуститесь в столовую и выпейте хороший стаканчик виски с водой. Вы и сам выглядите, как покойник, старина.

— Томас, — пробормотал старик. — Это ужасно! Наверное, вы думаете…

Дик немедленно оборвал его.

— Делайте, что я сказал: отошлите слуг. Полиция явится сюда через полчаса, но я устрою так, что все будут опрошены лишь завтра утром.

После этого он вернулся к девушке.

— Моя прекрасная леди, — произнес он с усталой улыбкой, — я готов всю оставшуюся жизнь провожать вас домой по ночам!

— Нельзя ли мне остаться? — нерешительно спросила она.

Дик покачал головой.

— Вскоре сюда прибудет полиция. Я же хочу держать вас в стороне от всех этих дел. Артур дома?

— Да.

В этот момент резко зазвонил телефон, и он снял трубку.

— Это замок Челсфорд? — спросил незнакомый голос.

— Да, — коротко ответил Дик.

— Я звоню из местной почтовой конторы. Кто говорит, лорд Челсфорд?

— Нет, говорит Алсфорд.

— Хорошо, господин Алсфорд. Посылали ли вы сегодня по почте какие-нибудь важные документы?

— В чем дело? — быстро спросил молодой человек.

— Дело в том, что наш почтальон нашел ваш почтовый ящик сломанным. Он не мог открыть его своим ключом, поэтому все письма между шестью и десятью часами вечера не могли быть отправлены.

Дик издал радостное восклицание.

— Отлично! Когда вы откроете его, то перешлите, пожалуйста, все письма ко мне в замок. Я хотел бы задержать отправку одного или двух из них.

Человек у телефона заколебался.

— Ну, в таком исключительном случае я согласен, — наконец решил он.

Дик улыбнулся, повесил трубку и повернулся к девушке.

— Почтовый ящик был испорчен, и корреспонденцию не отправили.

Постепенно значение этой фразы достигло сознания Лесли.

— Что же мне делать? — прошептала она.

— Дайте мне право уничтожить посланное вами письмо к Джилдеру. У нас еще шесть дней в запасе.

Она затаила дыхание. На секунду пред ее глазами предстал образ ее брата в серой арестантской куртке, затем она перевела взгляд на человека, стоящего перед ней. Его энергия и оптимизм передались ей.

— Я сделаю так, как вы советуете, — сказала она. — Но, Дик, что же будет потом?

— Я исполню свой долг, — ответил Дик.

Всю ночь, то и дело просыпаясь, она думала о том, что могли значить его последние слова. И никак не могла найти им правильного толкования.

Усталый и небритый, ввалился Путлер в кабинет, налил себе большую чашку чая, принесенного камердинером, и выпил одним глотком.

— Скотленд-Ярд поручил мне ведение этого дела, и вы должны возблагодарить небо за это, — произнес он. — Принимая во внимание то, что было сделано нами между одиннадцатью вечера и четырьмя утра, я поставил рекорд скорости розысков. Маскарадный костюм Томаса был взят им, как и думали, из театральной костюмерной по Вардур-стрит.

— Я видел его выходящим оттуда со свертком подмышкой и удивился, что ему нужно было в театральном магазине, — заметил Дик.

— Таким образом, мы имеем факт номер один, — продолжал Путлер. — Факт номер два в том, что он вполне обдуманно подготавливал бегство. Даже пытался взломать почтовый ящик. Посылаете ли вы по почте деньги?

— Мой брат этим грешит. Я давно и тщетно боролся против его привычки…

— Итак, это факт номер два, — кивнул сыщик. — Он не смог открыть ящик, но при нем мы нашли отмычку. Он также вынес все, что мог, из дома Джилдера. Я нашел его пальто с узлом в поле у шоссе, где Джилдер раньше, по вашим словам, останавливал свой автомобиль. Очевидно, кроме этого, он решил захватить и деньги вашего брата, которые он мог бы найти в библиотеке. Я нашел несколько отмычек, рассыпанных по клумбе у одного из окон библиотеки…

— Как он был убит?

Путлер почесал голову.

— Судя по всему, он убит был, по крайней мере, целым взводом солдат!

Они разговаривали до тех пор, пока не явился Гловер с красными глазами и не попросил разрешения идти спать, после чего вышли в холодный туман утра и присоединились к кучке полисменов, обыскивающих местность.

— Пожалуй, самое лучшее для вас — тоже пойти спать, — решил, наконец Дик, но в этот момент Путлер остановился и поднял что-то, валявшееся в траве.

Это был длинный топор с почерневшей от времени рукояткой и с острым, все еще влажным лезвием. Они молча обменялись взглядами.

— Узнаете ли вы эту вещь?

Дик нерешительно кивнул головой.

— Что же это такое? — спросил Путлер.

— Этот топор когда-то принадлежал Руперту Редрату, черному аббату, — ответил Дик.

Его собеседник раскрыл рот.

— Как же он мог попасть сюда?

Дик качнул головой.

— Последний раз я видел его, — медленно произнес он, — когда он висел в вестибюле дома Артура Джина.

— Одно удивительнее другого! — заметил Путлер.

Чей-то взволнованный голос выкрикнул имя Дика.

Оглянувшись назад, тот увидел камердинера, стремглав бегущего к ним, уже не сонного, а взволнованного и бледного, как смерть.

— В чем дело, Гловер?

— Горничная, глупая девчонка, только что сказала мне… Она напугана… — пролепетал старик, указывая на открытое окно кабинета.

Дик быстро вернулся назад в сопровождении Путлера. В кресле у его стола сидела простенькая девушка в мужском пальто поверх ночного белья. Ее волосы были в беспорядке, и в другое время Дик при виде ее мог бы громко расхохотаться.