Питер Чейни - Еще один глоток

– Садитесь, сэр, – пригласил он. – Сегодня мерзкий холодный день, не правда ли? Чувствуешь себя подавленным и даже не знаешь почему.

Беллами достал портсигар и закурил. Мейнел снова сел и посмотрел в блокнот, лежавший перед ним. Беллами чуть придвинул стул к столу и положил на край стола черную мягкую шляпу.

Он глубоко затянулся, выпустил дым, вытянув губы, и сказал:

– Полагаю, многие совершают ошибки, давая показания по делам об убийствах, не так ли, инспектор?

– Не знаю, сэр, – ответил тот, – мне приходилось расследовать не так уж много дел об убийствах. А что вы имеете в виду конкретно?

– Я имею в виду, что я свалял большого дурака, – сказал Беллами. – Все, что я говорил вам о том, будто, покинув вечеринку мисс Эверард, отправился в дом Кларендона к миссис Берингтон,

– ерунда. Я не видел миссис Берингтон после вечеринки до тех пор, пока не приехал в клуб Мотта.

– Понимаю, – невозмутимо сказал Мейнел.

Он встал, подошел к окну и глядел в него, стоя спиной к Беллами.

– Так что же вы хотите мне рассказать, мистер Беллами? – спросил он.

– Я хочу вам прежде всего сказать, что я – первоклассный идиот, – ответил Беллами. – И подтвердить это заявление, рассказав правду, всю правду, ничего, кроме правды.

Мейнел вернулся за стол.

– Рад слышать это, сэр. Видите ли, я знал, что вы ходили вчера вечером к миссис Вэнинг. Мы нашли отпечатки ваших пальцев по всей квартире.

Если вы полностью хотите отказаться от того, что сказали мне вчера, я не возражаю, – продолжал он. – Если хотите дать другие показания, я буду очень рад их выслушать. Если вы сами хотите. Я хочу, чтобы вы знали, что если вы сейчас сделаете какое-либо заявление, оно будет считаться добровольным, потому что я не требую его. А если вы хотите сначала посоветоваться со своим адвокатом, что ж… Я ничего не буду иметь против.

– Благодарю вас, инспектор, – сказал Беллами, – я хотел бы рассказать, что произошло прошлой ночью. Готов сделать заявление, но прежде позвольте попросить вас об одолжении.

Мейнел поднял брови.

– Вы уже виделись с миссис Берингтон? – спросил Беллами.

– Да, сегодня утром, мистер Беллами, – ответил Мейнел. – Она подтвердила ваше алиби.

– А, черт! – выругался Беллами. – Какой я был проклятый дурак, когда втянул ее в это дело!

Мейнел улыбнулся.

– Ну, ладно, сэр. Все понятно. Поскольку никому это не причинило никакого вреда, это не имеет значения. Конечно, мы не любим, когда из нас пытаются делать дураков, но если человек вовремя все осознал и хочет исправить вот как вы сейчас, если не ошибаюсь, и если его ложные показания не помешали нам выполнять свой долг, мы тоже не хотим быть занудами.

– Это очень любезно с вашей стороны, – Беллами вздохнул облегченно. – Я говорил вам, что нравлюсь миссис Берингтон. Вот я и попросил ее подтвердить мое алиби еще до того, как она узнала об убийстве. Она, наверное, думала, что мне это алиби нужно для какого-нибудь ревнивого мужа – не более того, согласилась и, судя по всему, сдержала слово. Я страшно рад, что у нее не будет из-за этого неприятностей.

Мейнел выбил золу из трубки и посмотрел на Беллами – в его глазах прыгали искорки.

– Многие женщины предоставляют нам фальшивые алиби, мистер Беллами. И всегда делают это ради мужчины. Трудно представить себе, чего только женщина не сделает для мужчины, которого любит. Но вам нечего беспокоиться о миссис Берингтон… пока.

Он нажал кнопку у себя на столе. Быстро вошел констебль Грирз.

– Мистер Беллами желает дать показания в связи с убийством миссис Вэнинг, Грирз, – обратился к нему Мейнел. – Будет быстрее, если вы запишете с его слов.

Грирз сел за свой стол и распахнул блокнот. Мейнел сказал Беллами:

– Расскажите все своими словами, сэр.

Беллами кивнул.

– Вчера вечером сразу после одиннадцати часов, как раз в тот момент, когда я уходил от мисс Эверард, мне позвонила миссис Вэнинг. Она попросила меня передать мисс Эверард, что не сможет прийти, так как простудилась. Она также попросила меня немедленно к ней приехать, сказала, что дело срочное.

Я поехал в такси, остановился у фасада дома, но вошел через боковую дверь. Так она велела. Я вошел в квартиру через второй вход, прошел в гостиную, но миссис Вэнинг там не было. Когда я позвал ее, она ответила из спальни и велела мне войти. Я вошел. Она лежала на кровати в шубе.

Мы немного поговорили. Она сказала мне, что я слишком много пью и теряю всякие шансы на брак с мисс Эверард. Я был немного раздражен тем, что она читала мне нотацию. Она попросила принести виски из столовой. Я пошел, но, идя назад с подносом, споткнулся и два стакана разбил. Они упали на ковер. Оставался только один. Я принес его, графин и сифон в спальню, приготовил виски с содовой, выпил. Она попросила сделать и ей и сказала, что будет пить из того же стакана. Затем она снова попыталась читать мне проповедь и я сказал, что больше этого терпеть не могу. Я немного выпил в тот вечер, словом, я взял шляпу и вышел из квартиры тем же путем, что и вошел. Я оставил ее лежащей на кровати со стаканом виски в руке.

– Так или иначе ваши показания нам помогут.

– Как вы думаете, я вам еще понадоблюсь? – спросил Беллами.

– Не сегодня, сэр, – ответил Мейнел. – Если вы нам будете нужны, мы свяжемся с вами. Разумеется, сэр, вы не собираетесь покидать город?

– Нет, – заверил его Беллами, – я никуда не еду.

– Превосходно, – сказал инспектор. – Итак… До свидания, сэр…

– До свидания, – попрощался Беллами, улыбнулся Мейнелу и вышел.

Когда дверь за ним закрылась, Грирз посмотрел на Мейнела. Мейнел сардонически усмехнулся и начал набивать свою трубку.

Беллами полулежал в парикмахерском кресле, ему делали массаж лица. Он любил эту процедуру. Можно было подумать – пока лицо покрыто полотенцами, массажист не может не разговаривать с вами, ни ожидать ответа от вас. Не то, чтобы Беллами возражал против того, чтобы парикмахеры разговаривали с клиентами. Вовсе нет. От парикмахеров можно многое узнать, особенно от этого. Мендел был очень хорош.

Сняв холодное полотенце с лица Беллами, парикмахер продолжил с того места, на котором остановился:

– Я сказал ей, что не стану этого больше терпеть, мистер Беллами. Я сказал ей: "Убирайся отсюда, сука, пока я не дал тебе раз". Это ее жутко поразило, честное слово. Она попыталась что-то изобразить из себя и голосом Греты Гарбо сказала: "Что?… Неужели вы ударите женщину?!" "Почему бы и нет? – ответил я. – Ведь вы же ударили бы меня, если бы случай подвернулся, что, нет?"

Она немножко подумала, а потом говорит: "Да, ударила бы. Если бы не была леди. Но я – леди – и потому игнорирую вас и ваши грязные оскорбления. А если вы хотите знать, кто вы есть, я вам скажу". Ну, я говорю: "Ну, давайте, скажите". А она: "Скажу". И сказала: "Вы – ублюдок, вот кто вы такой". Я ей: "О'кей, леди. Значит я – ублюдок, да? Отлично. Теперь все стало на свои места. И я тоже кое-что вам скажу. Если вы родились в законном браке, то я рад, что я – ублюдок. Ну, что, съели?"