Хеннинг Манкелль - Белая львица

— Лучше пусть этим займется Сведберг, — сказал Мартинссон. — Мне надо обзвонить двадцать пять тысяч шведских врачей. Плюс бесконечное количество поликлиник и травмопунктов. Чертова уйма времени уйдет.

— Ладно, так и сделаем, — сказал Бьёрк. — Ну а я наведаюсь к этому адвокату из Вернаму. Если ничего не стрясется, встречаемся здесь во второй половине дня.

Валландер вышел из управления и зашагал к машине. Утро обещало погожий день. Он остановился, полной грудью вдохнул свежий воздух и впервые в этом году почувствовал, что настала весна.

На пожарище его ждал двойной сюрприз.

Нынче утром криминалисты кое-что раскопали. Встретил его Свен Нюберг, который работал в Истаде всего несколько месяцев. Раньше он служил в Мальмё, но при первой возможности без колебаний перебрался в Истад. До сих пор Валландеру всерьез не доводилось иметь с ним дело. Однако до него доходили слухи, что Нюберг — большой мастер по осмотру мест преступления. А что вдобавок человек он весьма резкий и трудный в общении, Валландер выяснил сам.

— Думаю, тебе надо кое на что взглянуть, — сказал Нюберг.

Они прошли к небольшому навесу, натянутому на четырех колышках.

На пластике лежали искореженные куски металла.

— Бомба? — спросил Валландер.

— Нет, — ответил Нюберг. — Остатков взрывного устройства мы пока не нашли. Но это не менее любопытно. Перед тобой детали мощной радиостанции.

Валландер недоуменно посмотрел на него.

— Работала она и в режиме передачи, и в режиме приема, — продолжал Нюберг. — Тип или марку назвать не могу. Но радиостанция определенно не любительская. Странновато, что находилась она в заброшенном доме. Который к тому же взлетел на воздух.

Валландер кивнул:

— Ты прав. С этим не мешает разобраться.

Нюберг взял в руки другой кусок металла:

— Не менее любопытная штука. Смекаешь, что это?

Вроде как рукоять пистолета, подумал Валландер:

— Оружие.

Нюберг кивнул:

— Пистолет. Когда дом взлетел на воздух, пистолет был, по-видимому, заряжен. И его разнесло на куски, поскольку обойма рванула — от ударной волны или от огня. Кроме того, подозреваю, что модель необычная. Рукоять вытянутая, сам видишь. Стало быть, точно не «люгер» и не «беретта».

— Тогда что? — спросил Валландер.

— Пока сказать не могу. Но сообщу, как только выясню. — Нюберг набил трубку, закурил. — Что ты обо всем этом думаешь?

Валландер покачал головой.

— Я редко чувствовал себя так неуверенно, как сейчас, — откровенно признался он. — Не вижу никаких связей, знаю только, что ищу пропавшую женщину и все время натыкаюсь на очень странные вещи. Отрубленный палец, детали мощной радиостанции, чудные пистолеты. Может, из этих странностей и надо исходить? Может, весь мой полицейский опыт тут не подсказчик?

— Терпение, — сказал Нюберг. — Рано или поздно связи наверняка обнаружатся.

Нюберг вернулся к своей заковыристой головоломке. Валландер некоторое время бродил по пожарищу, пытаясь подвести какие-никакие итоги, но в конце концов сдался.

Сел в машину и позвонил в управление.

— Много сообщений? — спросил он у Эббы.

— Потоком идут, — ответила она. — Сведберг недавно заходил, говорит, есть кое-что интересное и правдоподобное. Больше я ничего не знаю.

Валландер дал ей телефон Методистской церкви и решил после разговора с пастором еще раз зайти в контору Окерблумов и тщательно осмотреть письменный стол Луизы. Его грызла совесть, что после беглого осмотра в понедельник руки до этого так и не дошли.

Он вернулся в Истад. До встречи с Туресоном времени оставалось довольно много, поэтому он припарковал автомобиль возле Рыночной площади и зашел в радиомагазин. Без особых раздумий подписал бумаги насчет рассрочки платежей за новую стереосистему. Потом отвез аппаратуру на Мариягатан и сразу же подключил. Заодно купил и компакт-диск. «Турандот» Пуччини. Поставил музыку, лег на диван и попытался думать о Байбе Лиепе. Но перед глазами все время стояло лицо Луизы Окерблум.

Проснулся он как от толчка, глянул на часы и чертыхнулся, сообразив, что десять минут назад ему нужно было быть в Методистской церкви.

Пастор Туресон ждал его в задней комнате — не то кладовой, не то конторе. На стенах коврики с библейскими изречениями. На подоконнике кофеварка.

— Извините за опоздание, — сказал Валландер.

— Ну что вы, я прекрасно понимаю, что у полицейских масса дел, — отозвался Туресон.

Валландер сел, достал из кармана блокнот. Туресон предложил кофе, но он поблагодарил и отказался.

— Я все пытаюсь представить себе, что за человек Луиза Окерблум, — начал он. — Все, что я до сих пор узнал, как будто бы говорит об одном и том же. Что Луиза Окерблум — человек насквозь гармоничный, цельный и по своей воле никогда бы не оставила мужа и детей.

— Такой мы все ее знаем, — сказал Туресон.

— И вместе с тем это вызывает у меня подозрения, — продолжал Валландер.

— Подозрения? — удивился Туресон.

— Я попросту не верю, что существуют столь безупречные и гармоничные люди, — пояснил Валландер. — У каждого есть темные пятнышки. Вопрос лишь в том, каковы они у Луизы Окерблум. Я, конечно, никак не предполагаю, что она пропала по своей воле, не выдержав бремени собственного счастья.

— Любой из наших прихожан даст вам такой же ответ, комиссар, — сказал Туресон.

Впоследствии Валландер так и не смог уяснить себе, что, собственно, произошло. Но что-то в словах пастора внезапно заставило его насторожиться. Туресон словно бы защищал этот образ Луизы Окерблум, хотя туманные общие рассуждения Валландера вовсе не ставили его под сомнение. Или он защищал что-то иное?

Валландер быстро сменил тему и задал вопрос, который прежде казался ему не столь важным:

— Расскажите мне о своей пастве. Почему люди вступают в Методистскую церковь?

— Наша вера и наше толкование Библии суть истинно правильные, — ответил пастор Туресон.

— Вот как?

— Я и моя паства убеждены в этом. Но иные конфессии, понятно, придерживаются другого мнения. Это естественно.

— Есть ли среди вашей паствы люди, которые не питают симпатии к Луизе Окерблум? — спросил Валландер и сразу почувствовал, что собеседник медлит с ответом.

— Не могу себе такого представить.

Вот опять, подумал Валландер. Опять в его ответе сквозит что-то уклончивое, скользкое.

— Почему я вам не верю? — спросил он.

— Напрасно не верите, — ответил Туресон. — Я знаю свою паству.

На Валландера вдруг навалилась огромная усталость. Он понял, что нужно задавать вопросы по-другому, иначе ему не припереть пастора к стенке. Стало быть, лобовая атака.

— Я знаю, у Луизы Окерблум есть враги среди паствы, — сказал он. — Как я это узнал, значения не имеет. Но мне хотелось бы услышать ваш комментарий.