Хеннинг Манкелль - Белая львица

— Курт Валландер, — сказал он. — Вот она, твоя жизнь.

Потом решил позвонить в Ригу Байбе Лиепе. Был уже третий час ночи, и он прекрасно понимал, что звонить не стоит. Но все равно набрал номер и долго слушал гудки. Наконец она ответила.

А он вдруг сообразил, что сказать ему нечего. И все английские слова куда-то подевались. К тому же ночной звонок явно разбудил ее и напугал.

Потом он сказал, что любит ее. Сперва она не расслышала. А когда расслышала, поняла, что он пьян. Валландер и сам чуял, что этот звонок — ужасная ошибка. Извинился и положил трубку. Прошел на кухню, достал из холодильника полбутылки водки и, хотя чувствовал себя по-прежнему мерзко, через силу выпил все до капли.

Чуть свет он проснулся — на диване в гостиной. С жутким похмельем. Но это бы еще полбеды, самое ужасное, что его грызла совесть за разговор с Байбой Лиепой.

При мысли об этом он застонал, шатаясь добрел до спальни, забрался под одеяло. И принудил себя ни о чем не думать. Встал он, когда полдень давно миновал, сварил кофе. Сел перед телевизором и стал смотреть все подряд. Отцу звонить раздумал, дочери тоже. Около семи разогрел тушеную рыбу — больше в морозилке ничего не нашлось. Потом опять вернулся к телевизору, отчаянно стараясь выкинуть из головы мысли о ночном разговоре.

В одиннадцать принял снотворное, лег и с головой укрылся одеялом.

Завтра все будет хорошо, думал он. Я позвоню ей и все объясню. Или напишу письмо. Или сделаю еще что-нибудь.

Понедельник, 4 мая, оказался, однако, совершенно не таким, как рассчитывал Валландер.

События вдруг помчались стремительно, опережая друг друга.

Около половины восьмого, едва он вошел в кабинет, зазвонил телефон. Это был Лувен из Стокгольма.

— В городе ходит слух насчет заказа на какого-то африканца. Главная его примета — повязка на левой руке.

Лишь секунду спустя Валландер сообразил, о каком заказе толкует Лувен.

— Черт, вот это да!

— Так я и думал, что ты это скажешь, — заметил Лувен. — Еще я хотел узнать, когда ты приедешь. Мы тебя встретим.

— Пока не знаю. После полудня, не раньше. У Бьёрка, если ты его помнишь, камни в желчном пузыре. Поэтому сперва мне надо разобраться здесь. Перезвоню, как только все решится.

— Ладно, ждем.

Только Валландер положил трубку, как снова зазвонил телефон. И одновременно в кабинет вошел Мартинссон, возбужденно размахивая какой-то бумажкой. Валландер жестом предложил ему сесть и снял трубку.

Звонил патологоанатом из Мальмё, Хёгберг, который проводил судебно-медицинское вскрытие тела Луизы Окерблум. Валландер не первый раз сталкивался с ним и знал, что Хёгберг человек дотошный. Придвинув к себе блокнот, он сделал знак Мартинссону: дескать, дай ручку.

— Изнасилование полностью исключено, — сказал Хёгберг. — Разве что насильник пользовался презервативом и все произошло тихо-мирно. Никаких следов, указывающих на иные насильственные действия, тоже нет. Только ссадины, но они, вероятно, появились в результате падения тела в колодец. Следов от наручников ни на запястьях, ни на щиколотках не обнаружено. Ее просто застрелили, и все.

— Мне срочно нужна пуля, — сказал Валландер.

— Пришлю в первой половине дня. Но заключения, понятно, придется еще подождать.

— Спасибо за звонок.

Валландер положил трубку и повернулся к Мартинссону:

— Луиза Окерблум не была изнасилована. Значит, преступление на сексуальной почве можно исключить.

— Ага, теперь и это известно точно, — сказал Мартинссон. — А еще мы знаем, что палец указательный, с левой руки и принадлежит африканцу. Скорее всего, человеку лет тридцати с небольшим. Так написано вот в этом факсе, который только что пришел из Стокгольма. Интересно, как они умудряются получать такие точные сведения?

— Понятия не имею, — ответил Валландер. — Но чем больше мы знаем, тем лучше. Если Сведберг уже пришел, посовещаемся не откладывая. После обеда уезжаю в Стокгольм. Кроме того, в два я обещал устроить пресс-конференцию. Журналистами займетесь вы со Сведбергом. Если будут важные новости, позвонишь мне в Стокгольм.

— Вот Сведберг обрадуется, когда узнает. Ты уверен, что не можешь выехать попозже?

— Совершенно уверен. — Валландер встал.

— Я слыхал, ребята из Мальмё взяли Мурелля, — сказал Мартинссон, когда они вышли в коридор.

Валландер недоуменно взглянул на него:

— Кого-кого?

— Мурелля. Скупщика краденого из Мальмё. Ну, который торговал колонками.

— А-а, вон ты о ком, — рассеянно сказал Валландер. — Понятно.

Он прошел в дежурку, попросил Эббу заказать билет на самолет, часа на три, а кроме того, забронировать номер в гостинице «Сентраль» на стокгольмской Васагатан, там сравнительно недорого. Затем вернулся в кабинет и взялся было за телефон, собираясь позвонить отцу. Но раздумал. Словно опасался испортить себе настроение. Сегодня ему потребуется максимальная сосредоточенность. И тут вдруг у него возникла идея. Надо попросить Мартинссона позднее позвонить в Лёдеруп, передать привет и сказать, что ему пришлось срочно вылететь в Стокгольм. Может, отец хоть тогда уразумеет, что у него куча важных дел.

Валландер повеселел. Хорошая идея, может, и на будущее пригодится.

Без пяти четыре Валландер приземлился в Арланде, под моросящим дождем. Прошел через похожее на ангар здание аэровокзала и увидел, что у дверей ждет Лувен.

У Валландера болела голова. День выдался крайне напряженный. Почти два часа он просидел у прокурора. Пер Окесон задал кучу вопросов и сделал ряд критических замечаний. Как объяснишь прокурору, что, выбирая приоритеты, полицейские порой вынуждены полагаться на чутье? Окесон нашел в их отчетах массу погрешностей, а Валландер защищал дознание, и под конец атмосфера стала весьма раздраженной. Потом Валландер съездил домой, побросал в сумку кое-что из одежды, и Петерс отвез его на аэродром в Стуруп. Из дома он наконец-то позвонил дочери. Линда обрадовалась, что он приезжает, по голосу было слышно. Они договорились, что вечером он позвонит еще раз, в любое время.

Только в самолете, набиравшем высоту, Валландер понял, что голоден как волк. САСовские бутерброды были первое, что он съел за весь день.

В машине, по дороге на Кунгсхольмен, в Главное управление, Валландер узнал подробности розысков убийцы Тенгблада. Лувен и его команда явно не имели четкого следа и вели розыск, собственно, лишь потому, что не могли сидеть сложа руки. Рассказал Лувен и об инциденте с газовыми гранатами на дискотеке. Судя по всему, это либо серьезное хулиганство, либо акт мести. Но и здесь надежные зацепки отсутствовали. Под конец Валландер спросил про заказ. Для него это явление современной действительности было новым и пугающим. Возникло оно в последние годы и пока отмечалось лишь в трех крупнейших городах страны. Но он не обольщался: скоро и у них начнется. Заказчик и киллер заключали договор на убийство людей. Попросту вступали в сделку. Ярчайшее свидетельство тому, думал Валландер, что насилие в обществе приобрело совершенно немыслимый размах.