Хеннинг Манкелль - Белая львица

— Я ни разу не сталкивался с чем-либо подобным, — сказал Мартинссон. — Опыта у меня, понятно, куда меньше, чем у тебя, Курт. Но признаться, перед этой неразберихой просто руки опускаются. Сперва мы ищем убийцу женщины. Но чем глубже копаем, тем непонятнее становится, почему ее убили. В конце концов создается впечатление, что ее смерть — событие на периферии чего-то совсем другого, много большего. Я всю неделю плохо спал. А это не в моих привычках.

Валландер кивнул и посмотрел на Сведберга.

— Ну, что я могу добавить, — начал тот и поскреб плешь. — Мартинссон уже все сказал, и куда лучше меня. Вчера вот я пришел домой и составил список: мертвая женщина, колодец, черный палец, взорванный дом, радиопередатчик, пистолет, ЮАР. А потом час с лишним сидел и тупо смотрел на этот список, как на ребус. Мы делаем вид, будто не замечаем, что в этом дознании концы с концами явно не сходятся. Мне все время кажется, будто я топчусь в непроглядной темноте. Раньше так не бывало.

— Именно это я и хотел узнать, — сказал Валландер. — По-моему, очень важно, что это дело вызывает у нас одинаковые ощущения. И все-таки давайте прикинем, нельзя ли проникнуть в эту темноту, о которой толкует Сведберг.

Потратив без малого три часа, они тщательно проанализировали каждый шаг дознания и в итоге пришли к выводу, что никаких серьезных просчетов пока не допустили. Однако ни единой новой зацепки не нашлось.

— Мягко говоря, все совершенно неясно, — подытожил Валландер. — Единственная реальная зацепка — черный палец. Далее, вне всякого сомнения, человек без пальца, если, конечно, убийство — его рук дело, орудовал не в одиночку. Альфред Ханссон сдал дом вовсе не африканцу. Это нам известно точно. Но кто такой этот мнимый Нурдстрём, который выложил ему на стол десять тысяч, мы не знаем. Как не знаем и для какой цели им понадобился дом. Что же до связи этих людей с Луизой Окерблум, со взорванным домом, радиопередатчиком и пистолетом, тут у нас сплошь неподтвержденные и смутные догадки. А дознания, которые дают пищу догадкам, но не логике мышления, — штука рискованная. Как бы там ни было, наиболее правдоподобной представляется сейчас такая версия: Луиза Окерблум увидела что-то, чего не должна была видеть. Но кто столь хладнокровно совершил над ней расправу? Вот что нам надо выяснить.

Они молча сидели у стола, обдумывая сказанное. В комнату заглянула уборщица.

— Не сейчас, — отмахнулся Валландер.

Дверь опять закрылась.

— Я, пожалуй, займусь поступившими сообщениями, — сказал Сведберг. — Если понадобится помощь, дам знать. До другого руки наверняка не дойдут.

— Имеет смысл разобраться до конца и со Стигом Густафсоном, — сказал Мартинссон. — Перво-наперво проверю его алиби, насколько это возможно в такой день. Если понадобится, съезжу в Мальмё. Но сначала постараюсь разыскать цветочника Форсгорда, с которым Густафсон якобы разговаривал в уборной.

— Мы расследуем убийство, — сказал Валландер. — Потому ищите, плюньте на то, что все торчат на даче и хотят покоя.

В пять решено было встретиться и подвести итоги. Валландер сходил за кофе, устроился у себя в кабинете и позвонил домой Нюбергу.

— Заключение получишь в понедельник, — сказал тот. — Самое важное ты уже знаешь.

— Нет, — возразил Валландер. — Я по-прежнему не знаю, почему дом сгорел дотла. Причина пожара мне неизвестна.

— А почему ты не спросишь у брандмейстера? Может, у него есть объяснение. Мы-то пока не закончили.

— Я думал, мы работаем сообща, — с досадой сказал Валландер. — Пожарные и полиция. Или есть новые инструкции, о которых мне неизвестно?

— Однозначного объяснения у нас нет, — сказал Нюберг.

— А ты сам что думаешь? И что думают пожарные? Как считает Петер Эдлер?

— Рвануло так, что от взрывного устройства ничего не осталось. Мы полагаем, что произошла целая серия взрывов.

— Ну нет, — сказал Валландер. — Грохнуло один раз.

— Я не совсем то имел в виду, — терпеливо пояснил Нюберг. — При известной сноровке можно устроить десяток взрывов за одну секунду. Речь идет о цепочке, когда заряды взрываются один за другим с промежутком в десятую долю секунды. От этого эффект невероятно возрастает. Потому что меняется давление воздуха.

Валландер лихорадочно размышлял:

— Здесь поработали отнюдь не дилетанты.

— Безусловно.

— А другое объяснение пожара можно найти?

— Вряд ли.

Валландер глянул в свои записи и задал следующий вопрос:

— Насчет радиопередатчика есть что-нибудь? Ходят слухи, он российского производства.

— Это не слухи, — сказал Нюберг. — Мне удалось это подтвердить. С помощью военных.

— И какие ты делаешь выводы?

— Никаких. Военных очень интересует, как он мог попасть в нашу страну. Загадка, да и только.

— Ну а рукоять пистолета?

— Ничего нового.

— Может, еще что-нибудь откопал?

— Да нет. Заключение не содержит сенсаций.

Валландер попрощался. А затем сделал то, что задумал во время совещания. Набрал номер Управления государственной полиции в Стокгольме и попросил соединить с комиссаром Лувеном. Они познакомились год назад, когда расследовали дело о плоте с двумя трупами, который прибило к пляжу Моссбю. И хотя проработали вместе лишь несколько дней, Валландер понял, что Лувен — следователь очень толковый.

— Комиссара Лувена сейчас нет, — ответила телефонистка.

— Это комиссар Валландер из Истада. У меня чрезвычайно важное дело. Оно касается полицейского, убитого в Стокгольме несколько дней назад.

— Я постараюсь разыскать комиссара Лувена, — ответила телефонистка.

— Дело чрезвычайно важное, — повторил Валландер.

Ровно через двенадцать минут Лувен подошел к телефону:

— Валландер! Надо буквально на днях вспоминал тебя, когда читал про убийство той женщины. Как идут дела?

— Медленно. А у вас?

— Мы его возьмем, — сказал Лувен. — Рано или поздно мы находим тех, кто стреляет в наших. Ты что-то хотел рассказать насчет этого?

— Пожалуй. Дело вот в чем: та женщина была убита выстрелом в лоб. Как Тенгблад. Думаю, надо бы срочно сопоставить пули.

— Да, конечно. Но этот незнакомец стрелял через ветровое стекло. А за стеклом лицо различить трудно. Нужно быть настоящим снайпером, чтобы попасть точно между глаз человеку в движущемся автомобиле. Хотя ты, разумеется, прав. Нужно провести экспертизу.

— Приметы у вас есть?

Ответ последовал незамедлительно:

— После убийства он угнал машину у молодой парочки. К сожалению, они так перепугались, что описывают его наружность весьма противоречиво.

— Они, случайно, не слышали, как он говорит?

— Вот тут их показания сходятся. Он говорил с каким-то иностранным акцентом.

Валландер почувствовал, как нервы напряглись до предела. Он рассказал Лувену о разговоре с Альфредом Ханссоном и о человеке, который за десять тысяч крон снял заброшенный дом.