Хеннинг Манкелль - Белая львица

— Что ж, надо рассказать, как все было, — сказал Нурен, который еще вчера вечером смутно догадывался, что с этой горящей бензиновой бочкой что-то не так.

Сведберг выслушал рассказ Нурена. Петерс, который накануне настоял поехать и выяснить, что горит, не произнес ни слова. Однако Нурен вовсе не перекладывал ответственность на него. Сказал, что решение они приняли сообща.

— Молите Бога, чтоб с дочерью Валландера ничего не случилось, — сказал Сведберг.

— Ее похитили? — спросил Нурен. — Но кто? И почему?

Сведберг серьезно посмотрел на них:

— Сейчас я возьму с вас слово. Если вы его сдержите, я постараюсь забыть, что вчера вечером вы действовали вопреки приказу. Если с девушкой все обойдется, никто ничего не узнает. Ясно?

Оба кивнули.

— Так вот: вчера вечером вы не видели и не слышали никакого пожара, — продолжал Сведберг. — А главное, дочь Валландера никто не похищал. Короче говоря, ничего не произошло.

Петерс и Нурен недоуменно воззрились на него.

— Я имею в виду именно то, что сказал. Ничего не произошло, — повторил Сведберг. — Запомните это крепко-накрепко. Ничего не произошло. И поверьте мне на слово: это очень важно.

— Мы можем что-нибудь сделать? — спросил Петерс.

— Да, — сказал Сведберг. — Езжайте домой и отсыпайтесь.

Потом Сведберг тщательно обыскал двор и дом — увы, никаких следов. Осмотрел рощу, где стояла бочка. Туда вели следы колес, а больше ничего. Вернувшись в дом, он еще раз расспросил старика Валландера. Тот сидел на кухне, пил кофе, и вид у него был крайне испуганный.

— Что произошло? — тревожно спросил он. — Девочки нет.

— Не знаю, — честно ответил Сведберг. — Но все наверняка уладится.

— Ты думаешь? — В голосе старика сквозило сомнение. — Я слышал по телефону, как встревожен Курт. А кстати, где он? И что вообще происходит?

— Он сам объяснит вам, попозже. — Сведберг встал. — Мне пора, встречаюсь с ним.

— Передай привет, — просто сказал старик. — Скажи, что со мной все в порядке.

— Обязательно скажу. — Сведберг ушел.

Когда Сведберг въехал во двор Стена Видена, Валландер стоял босиком на щебенке перед домом. Было без малого одиннадцать утра. Еще во дворе Сведберг подробно рассказал о том, как все, наверно, произошло. И не скрыл, каким примитивным способом Петерса и Нурена выманили с поста на то короткое время, что потребовалось для похищения Линды. Под конец он передал Валландеру привет от отца.

Валландер выслушал рассказ с напряженным вниманием. Но все же Сведберг чувствовал в нем некую рассеянность. Обычно, разговаривая с Валландером, он всегда мог встретиться с ним взглядом. А сейчас взгляд комиссара блуждал без цели. Он там, с дочерью, в ее тюрьме, подумал Сведберг.

— Никаких следов? — спросил Валландер.

— Ничего.

Валландер кивнул. Они вошли в дом.

— Я пытался пораскинуть мозгами, — сказал Валландер, когда они сели. Сведберг заметил, что руки у него дрожат.

— Сделал это, безусловно, Коноваленко. Именно этого я и боялся. Я сам виноват. Мне нужно было быть там. И все было бы иначе. Теперь он использует мою дочь как приманку, чтобы захватить меня. Пособников у него определенно нет, он действует в одиночку.

— По крайней мере один пособник есть, — осторожно заметил Сведберг. — Если я правильно понял Петерса и Нурена, в одиночку он бы нипочем не успел поджечь бочку, а потом связать твоего отца и похитить дочь.

Валландер на миг задумался.

— Бочку подожгла Таня, — сказал он. — Жена Владимира Рыкова. Стало быть, их двое. Где они находятся, мы не знаем. Вероятно, в какой-то загородной усадьбе. Причем неподалеку от Истада. И наверняка на отшибе. В иной ситуации мы бы отыскали его. Теперь не поищешь.

Стен Виден тихонько подошел к столу, налил им кофе. Валландер посмотрел на него:

— Мне бы чего-нибудь покрепче.

Виден принес полбутылки виски. Не раздумывая, Валландер хлебнул прямо из горлышка.

— Я попробовал прикинуть, что будет дальше, — сказал он. — Коноваленко свяжется со мной. И использует для этого дом моего отца. Там я и буду ждать его сообщений. Какие он выдвинет условия, мне неизвестно. В лучшем случае мою жизнь в обмен на ее. В худшем — что-нибудь такое, что мне и в голову не приходит. — Он посмотрел на Сведберга: — Вот такие прикидки. По-твоему, я ошибаюсь?

— Пожалуй, нет, — ответил Сведберг. — Вопрос в том, что нам делать.

— Ничего. Никакой полиции вокруг дома, ничего. Коноваленко чует малейшую опасность. Я должен быть в доме один, вместе с отцом. Твоя задача — следить, чтобы никто туда не заявился.

— В одиночку ты не справишься, — сказал Сведберг. — Без нас никак нельзя.

— Я не хочу, чтобы моя дочь умерла, — просто ответил Валландер. — Я должен справиться в одиночку.

Сведберг понял, что разговор окончен. Валландер принял решение, и его не переубедить.

— Я подброшу тебя в Лёдеруп, — сказал Сведберг.

— Незачем, — вмешался Стен Виден. — Возьми «дуэт».

Валландер кивнул.

Вставая, он едва не упал. Схватился за край стола.

— Ничего страшного.

Сведберг с Виденом стояли во дворе, провожая взглядом «дуэт».

— Чем все это кончится? — проговорил Сведберг.

Стен Виден промолчал.

Приехав в Лёдеруп, Валландер застал отца в студии.

Впервые Валландер заметил, что старик оставил свою вечную тему — ландшафт под вечерним солнцем, с глухарем на переднем плане или без оного. Сейчас он писал другой пейзаж, более мрачный, более беспорядочный. В композиции не было гармонии. Лес словно бы вырастал прямо из озера, горы на заднем плане падали на зрителя.

Старик почувствовал наконец, что Валландер стоит у него за спиной, отложил кисти и обернулся. Валландер увидел на его лице страх.

— Пошли в дом, — сказал отец. — Я отослал прислугу.

Отец положил руку Валландеру на плечо. Давненько такого не случалось.

Они прошли в дом, и Валландер рассказал отцу обо всем. Он понимал, что старик не в состоянии удержать в памяти все события, перетекавшие одно в другое, но все-таки хотел представить ему картину происшедшего за последние три недели. Не умолчал и о том, что убил человека, и о том, что Линда сейчас в большой опасности. Человек, который держал ее в плену, который связал отца в постели, не остановится ни перед чем.

После отец долго сидел, устремив тяжелый взгляд на свои руки.

— Я распутаю этот узел, — сказал Валландер. — Я хороший полицейский. Теперь буду ждать, когда этот человек свяжется со мной. Это может произойти в любую минуту. Сегодня или завтра.

День клонился к вечеру, а Коноваленко молчал. Дважды звонил Сведберг, но Валландеру было нечего сказать ему. Отца он отослал в студию, пусть себе пишет. Невыносимо смотреть, как он сидит на кухне, устремив взгляд на свои руки. В иной ситуации отец бы вспылил, он не терпел, чтобы им командовали. Теперь же просто встал и ушел к себе. Валландер мерил кухню шагами, ненадолго садился и снова вставал. Временами выходил во двор, смотрел вдаль, в поля. Потом возвращался и опять расхаживал взад-вперед. Дважды пытался перекусить, но кусок не шел в горло. Боль, тревога и бессилие туманили мысли. Несколько раз в сознании мелькал Роберт Окерблум. Однако он гнал прочь его образ, пугаясь, что сама эта мысль способна подействовать на судьбу дочери как заклинание.