Штефан Мариан - Современный румынский детектив

Первым констатирует это вслух хозяин:

— Что могло случиться с Тебейкой? Он всегда такой пунктуальный… — И добавляет: — Но чтобы он не пришел — это исключено.

— Только нам его опоздание совсем ни к чему, — вступает карлик.

— Подождем еще немного, — предлагает Бедросян.

— Время не ждет, дорогой Марук!

— Видите ли, господин Испас, — чувствует необходимым объяснить мне Мэлэеру, — мы люди маленькие, пенсионеры. Что нам надо от жизни? Пить мы не пьем, путешествовать не путешествуем, что же касается женщин…

— Хи — хи, — тоненько смеется Дезидериу Варлам, — женщин лучше не касаться…

— У нас осталась одна радость, — продолжает Мэлэеру. — По воскресеньям собираемся тут, у меня, выпить по чашечке кофе, какой только Марук умеет приготовить, и раскинуть скромный покер, как в добрые старые времена. Играем по маленькой, нам важна сама игра, а не выигрыш.

— И вы приняли Тебейку в свой крут?

— У нас был другой партнер, наших лет, но он скончался два месяца назад, царство ему небесное. А тут как раз вернулся Тебейка после той неприятной истории. Ну, мы и решили пригласить его. Втроем — никакого интереса…

— Йоргу, а что, если мы предложим господину Испасу сыграть с нами несколько партий, пока не придет Тебейка? — мягко произносит Марук Бедросян.

— Хорошая идея, дорогой Марук! — загорается карлик, — Вы ведь играете в покер, господин Испас?

— Да… но… я, право, не знаю…

— О, на этот счет можете быть спокойны, — усмехается Мэлэеру. — Мы играем по — стариковски, ставки — один — два лея, без эксцессов. Если у нас кто за весь вечер выиграет сотню, мы считаем, что игра была азартнейшей.

В конце концов, какие мотивы могут быть у Николае Испаса, старого приятеля Марина Тебейки, уклониться от такого приглашения?

Хозяин вытаскивает из-за шкафа древний ломберный столик с зеленым сукном и подогнутыми ножками. Раскладывает его посреди своего маленького салона почти ритуальными жестами. Мы садимся вокруг, и Бедросян достает из кармана новенькую колоду карт.

— Мой вам подарок!

Карты раздаются, и по первым же ставкам я убеждаюсь, что заявка Мэлэеру на умеренность себя оправдывает. Я, конечно, не игрок, если мне и случается взять в руки карты, то разве что в приятельском кругу, при почти символических ставках, или в каких-то особых обстоятельствах, но даже мне осторожность трех пенсионеров кажется преувеличенной. Бедросян начинает торг с трех леев, Мэлэеру ставит один лей явно на отличной карте, а карлик, имея трех тузов, не решается накинуть три лея при блефе, который учуял бы и ребенок. Когда я открываюсь, он стучит себя кулаком по лбу и на несколько минут разражается охами и ахами. На кону у нас хорошо, если набирается 4–5 леев.

Так, довольно нудно, проходят полчаса, по истечении которых я выигрываю двадцать леев и все чаще начинаю поглядывать на часы. Мои партнеры остаются невозмутимыми и размышляют над каждой прибавкой в два лея, как будто они ставят на карту все движимое имущество, дом и жену. Чувствую, что меня одолевает раздражение, тем более что Тебейка опаздывает уже неприлично. Делаю" овер", утраиваю ставку, прикупаю две карты — и медленно раздвигаю каре из валетов во всей их красе, Слева от меня, по кругу, идут два паса, а Варлам накидывает один лей. Я бросаю:

— Плюс двадцать пять!

Бедросян в испуге кончает торг, Мэлэеру ставит с тяжелым вздохом. Карлик долго потирает подбородок.

— Хе — хе, на этот раз не пройдет! — говорит он наконец. — Ваших двадцать пять плюс еще один лей!

Я накидываю еще двадцать пять, и оба партнера ставят после больших сомнений. Я выкладываю свое каре. Мэлэеру с досадой швыряет на столик восьмерочный фул, а карлик неловко выбрасывает, одну за другой, четыре дамы. Я проиграл, но должен признать, что чувствую некоторое облегчение. При такой оказии мало — мальски смыслящий игрок разделал бы меня подчистую. Тем хуже для короля бегов. Другой такой оказии ему не представится.

Ему, может, и нет. Зато представляется Мэлэеру. Прошло еще полчаса, игра слегка оживилась, "овер" и"утраиваю" звучат все чаще, а мне уже давно не идет ничего лучше, чем две пары, и вдруг, при объявленной ставке, с кругленькой суммой на столе, я оказываюсь сразу с мастью. Мэлэеру тоже обходится без прикупа, двое других выходят из игры, кон постепенно доползает до ста леев, и вышеописанная ситуация повторяется. Мой партнер, который, я руку отдал бы на отсечение, набрал всего лишь фул, имеет масть старше моей, с тузом и королем.

Где же черт носит этого Тебейку!

Выражаю свое нетерпение вслух. Хозяин, который только что аккуратно сложил в столбики выигранные деньги — господи, а ведь они могли подловить меня по — крупному, и два раза подряд! — считает нужным меня успокоить:

— Он придет, придет, не может не прийти. Просто запаздывает…

— Вы же говорили, что он обычно пунктуален, — бормочу я.

— Обычно — да, но с кем не бывает.

Деваться некуда, надо ждать дальше. И, значит, играть дальше.

И проигрывать дальше. Потихоньку, без резких скачков, но неумолимо. Один кон — десять леев, другой — пятнадцать, третий — двадцать, пока я не обнаруживаю, что у меня осталось от силы четыре сотни, — я спустил половину своих последних денег!..

А главное — я не понимаю, в чем дело. Все мои партнеры играют так умеренно, так осторожно… Так изумляются пропорциям, каких достигают мои проигрыши… Они так натужно думают и так предупредительны ко мне… Если бы я не знал в общих чертах все методы, какими пользуются профессиональные шулера, я бы сказал, что стиль их игры — только маска и что на самом деле карты крапленые. Но нет, не похоже, я ведь незаметно слежу за каждым их движением. И потом, я проиграл самые большие суммы не на торге, а по мелочам, в последние три четверти часа.

Перевалило за десять, никакого Тебейки, конечно, не будет. Его отсутствие наводит на разные подозрения, но думать об этом уже слишком поздно. Сыграю-ка я еще партию и пойду. Потеря четырех сотен леев не самая большая в жизни трагедия. На то, что осталось, продержусь несколько дней.

Играем последнюю, и тут приходит черед Маруку Бедросяну положить меня на обе лопатки. Я сбрасываю туза и, прикупив к своей королевской паре еще короля, набираю фул. В голове мелькает безумная мысль отыграться, пасую, Бедросян, тоже прикупив одну карту, ставит скромную сумму, двое других кое-что добавляют, я следую их примеру, Бедросян накидывает, молчаливо и невозмутимо, ставки стремительно растут, потом Мэлэеру и Варлам внезапно кончают торг, Бедросян мягко произносит" плюс две сотни", и я открываюсь последними деньгами, держа наготове триумфальную улыбку.

Ясное дело, у моего противника фул с тремя тузами.

Я встаю из-за стола совершенно уничтоженный и синий от ярости. Мэлэеру подходит ко мне.