Джон Гарднер - Возвращение Мориарти

После некоторой паузы Кейт нерешительно улыбнулась и похлопала по корзинке, которая стояла на столе, прикрытая накрахмаленной салфеткой.

— Вот, готово, — только и сказала она.

Бартоломью Райт, крупный, немногословный мужчина, переступил неловко с ноги на ногу.

— Тебя туда отвезут в кэбе.

Он не улыбнулся — вопреки обыкновению, — и Фанни показалось, что вид у него какой-то озабоченный, но она списала это на собственную нервозность.

— Один из людей Профессора отвезет тебя на Стоунс-Энд, покажет, как пройти в тюрьму, и подождет твоего возвращения. Все понятно, девочка?

— Конечно.

В голове у нее уже мелькали жутковатые картины: мрачные физиономии, узники в грубоватой одежде, звон цепей… В эти фантазии вплетались обертоны насилия, орудия пыток, решетки и клетки, ужасный топчак (она покраснела, вспомнив, что это приспособление называют еще «дразнилкой»). [38] Топчак (англ. treadwheei) — орудие истязания, изобретенное сэром Уильямом Кьюбиттом в 1817 году и применявшееся на протяжении XIX века в английских тюрьмах. Напоминало обычное водяное колесо, но с такими длинными лопастями, что на нем умещалось от десяти, до сорока заключенных. Держась руками за балку над головой, они передвигали ноги, как при подъеме по лестнице, но оставались на месте, поскольку «ступеньки» уходили вниз. За относительно короткое время такая «ходьба» полностью выматывала крепкого, здорового мужчину.

— Ты дрожишь. — Кейт положила руку ей на плечо. — Не надо, Фан, все будет хорошо. Беспокоиться не о чем.

— Знаю. Я просто боюсь.

— Такие места существуют, и тебе будет невредно посмотреть, как оно там, изнутри.

— Только бы…

— Только бы тебя там не оставили, да, милая?

— Да, меня это очень беспокоит.

Барт рассмеялся.

— Ты сама себя пугаешь. Не бойся, Фан, тебя никто там не оставит. Кого-то другого — да, но только не такую милую девочку.

Кейт обняла ее за плечи.

— Это совесть тебя мучает, вот что. Не иначе как в этой красивой головке прячется какой-то темный секрет.

— У нашей Фан только один темный секрет — Пип Пейджет, — усмехнулся Барт. — Поэтому бедняжка и чувствует себя виноватой по ночам.

Фанни поняла, что он имеет в виду, и покраснела. Леди и джентльмены вроде Брэев и всех тех, кого она видела приходящими и выходящими из красивого особняка на Парк-лейн, всегда казались ей холодными и сухими, начисто лишенными того томительно-щемящего чувства, что испытывала сейчас она сама. Они не походили на людей, окружавших ее в Кенильворте — фермеров и всех тех, кто жил настолько близко к природе, что сами плотские удовольствия были для них понятны и естественны. Появлявшиеся в доме Брэев изысканные леди и джентльмены принадлежали к другому миру, в котором чувственность женщины приравнивалась к греху, а доминантной силой везде и повсюду выступили мужчины.

Кучером был толстяк с красной физиономией, пронизанной синими прожилками и испещренной оспинами. Фанни Джонс сидела, придерживая одной рукой стоящую на коленях корзинку и поглядывая беспокойно на меняющийся городской пейзаж. Экипаж остановился на перекрестке Стоунс-Энд и Тринити-стрит. Кучер повернулся и коротко объяснил, куда ей идти дальше, и как найти дорогу в тюрьму. Он также сказал, что будет ждать ее здесь в течение часа, хотя, по его мнению, она должна справиться с делом за вдвое меньшее время. Возница сделал вид, что не заметил слоняющегося неподалеку юнца в мешковатых, оборванных штанах и длинной засаленной кофте. Оттолкнувшись от стены, которую только что подпирал, паренек двинулся в том же направлении, что и Фанни Джонс. Профессор, как всегда, предпочитал не оставлять ничего на волю случая.

Желающий пройти к тюрьме на Хорсмангер-лейн должен был свернуть со Стоунс-Энд в узкий и мрачный переулок, который вел к главному входу у приземистого, с плоской крышей строения, места в котором хватало и для начальника тюрьмы со всей семьей, и для виселицы, последнего места встречи для многих несчастных.

— Посещение? — бесстрастно спросил охранник.

— Принесла продукты для заключенного, сэр, — ответила Фанни с ударением на «сэр».

— Имя?

— Чье имя, сэр?

— Заключенного, девочка.

Охранник принял ее за служанку, что было неудивительно. К такому выводу его подтолкнул, вероятно, фасон платья. К тому же в тюрьме содержалось немало должников, постоянно принимавших передачи с продуктами и одеждой от друзей, пребывающих в не столь стесненных обстоятельствах.

— Моран. Полковник Моран.

Охранник уставился на нее через решетку с таким видом, с каким разглядывают обычно какую-нибудь диковинку на ярмарке.

— Моран? Тот самый, убийца, да? И кто же это о нем так заботится?

— Знакомый офицер, — ответила Фанни, повторив то, чему учил ее Мориарти.

Дубленое лицо за решеткой сморщилось, изобразив отдаленное подобие улыбки.

— Товарищ по оружию. Имя?

— Полковник Фрейзер.

Снова гримаса.

— Что ж, подбирать слуг полковник Фрейзер умеет.

Заскрипели задвижки. Дверь распахнулась.

— Ладно. Доставишь свой «Фортнум и Мейсон», [39] Известный лондонский универсальный магазин. а там, смотришь, и ко мне заглянешь опрокинуть стаканчик.

Гримаса обернулась ухмылкой.

Фанни не пришлось даже стараться — кровь прихлынула к щекам, смущение смешалось со злостью, которую с трудом удалось скрыть.

— Меня ждут назад. У полковника очень строгие порядки.

Надзиратель кивнул.

— Может, в выходной?

— Извините, но это очень трудно.

— Разрешение на посещение заключенного тоже трудно получить.

Фанни облегченно вздохнула.

— Мне с ним видеться необязательно, — улыбнулась она. — Только корзинку доставить, вот и все.

Дверь за ней закрылась. Снова скрипнули задвижки. За узким двором она увидела низкие, обшарпанные, производящие самое унылое впечатление здания и людей — заключенных и надзирателей одетых в синее, со связками ключей, свисающих с металлических колец, вдетых в блестящие ремни.

Охранник еще раз посмотрел на нее острыми, голодными глазами, потом пожал плечами и кивнул.

— Как знаешь.

На привинченной к стене длинной деревянной полке лежали три или четыре тяжелых гроссбуха. Заглянув в один из них, охранник громко окликнул одного из надзирателей, приглядывавшего за кучкой заключенных.

— Уильямс!

Услышав свое имя, надзиратель быстро подошел к караульной будке. Охранник перевел взгляд с Фанни на Уильямса.

— Посетитель к Морану. Мужской блок А, камера семь. Жратву принесла, так что наедине можешь их не оставлять. Да оно и не положено.

Надзиратель кивнул.

— Тогда сюда, девочка.

Фанни проследовала за ним и повернула направо. Два внушительных здания смотрели друг на друга через двор — магистрат слева и тюрьма справа. Заключенные, мимо которых она проходила, вовсе не выглядели очень уж страшными. Объяснялось это тем, что в этом блоке содержались преимущественно должники, незадачливые торговцы, которые, тем не менее, пребывали в неплохом расположении духа.