Майкл Ридпат - Где распростерся мрак…

— Мой брат, — пояснила Инкилейф, нажав кнопку отбоя. — К нему в клуб заявились какие-то иностранцы, желающие купить сагу. Американец и англичанин. Расспрашивали насчет кольца. Петур послал их куда подальше.

— Надо же… Я-то думал, у них хватит ума больше не лезть в это дело.

— Вы прямо читаете мысли моего брата, — кивнула Инкилейф. — Он звонил предупредить: они наверняка пожалуют и по мою душу. Петур просил меня ничего им не рассказывать.

— И вы прислушаетесь к его совету?

— Разумеется! Саги им не видать как своих ушей, за любые деньги. Петур категорически против, и я с ним полностью согласна… — Она взглянула на часы: — Смотрите-ка, почти семь! Пастор наверняка вернулся. Съездим посмотрим?

В Хруни, однако, на звонок в дверь по-прежнему никто не ответил. «Судзуки» пастора стоял в гараже. Магнус с Инкилейф окинули взглядом близлежащие холмы и долину: нет ли там одинокого путника? Солнце, хоть и низко сидевшее, давало ясный, мягкий свет, который подчеркивал малейшие нюансы ландшафта и розовым сиянием заливал снег на далеких горных вершинах. В нескольких сотнях метров от церкви в воздухе крутилась пара воронов, чье карканье ветер разносил по окрестностям. Но ни одной человеческой фигурки в виду.

— Во сколько здесь темнеет? — спросил Магнус. — В половине десятого?

Инкилейф пожала плечами:

— Вроде того. Сейчас с каждым днем сумерки наступают все позднее и позднее.

— Проголодались?

Она согласно закивала.

— Тут в поселке есть местечко, где можно перекусить.

— Что ж, давайте так и сделаем. А потом вновь сюда вернемся.

— И после этого поедем в Рейкьявик?

Магнус кивнул.

— Ну давайте, — согласилась Инкилейф. — Или… — Девушка улыбнулась, поигрывая серыми глазами, которые танцевали под ее светлой челкой. В эту минуту она выглядела восхитительно.

— «Или…»?

— Или проведаем пастора ранним утром?

Магнус проснулся как от толчка, весь в поту, и на мгновение потерял ориентировку, не понимая где находится. Сержант бросил взгляд на незнакомое окно в торце незнакомой комнаты и увидел бело-синий лунный свет за тонкими занавесками.

К локтю кто-то прикоснулся.

Он обернулся к лежавшей рядом женщине. Инкилейф.

— Магнус, что случилось?

— Да просто сон…

— Кошмар?

— Ну… да.

— Расскажи.

— Да ладно, прошло уже.

— Магнус, я хочу все знать про твои кошмары. — Она приподнялась на локте в слабом свете, сочившемся сквозь занавески и оттенявшем ее грудь. На губах девушки проступала слабая озабоченная улыбка. Инкилейф погладила ему щеку.

И тогда он все ей рассказал. Про круглосуточный магазинчик из своего сна, про О’Малли и «торчка». А также про тупик, мусорные баки, лысого толстяка и парня в желтой футболке, который, как сказал Уильямс, скончался в больнице…

Инкилейф слушала не прерывая.

— И часто тебе такое снится?

— Да нет, — ответил Магнус. — Только в самое последнее время. После второй перестрелки.

— Они пытались тебя убить, ведь так? Эти мерзавцы?

— Разумеется. Я, кстати, на этот счет угрызений совести не испытываю, — сказал Магнус. — По крайней мере пока не приходит время ложиться спать… — Он ударил кулаком по матрасу. — Бред! Ну чего они ко мне привязались?!

— Да, ты убил нескольких человек, — кивнула Инкилейф. — И с полным правом — они не оставили тебе выхода. А сейчас ты мучаешься. Так вот: не был бы ты человеком, если бы не страдал от этого. Ты самый обычный человек, даже если мнишь себя крутым копом. Иначе я бы на тебя глаз не положила.

С этими словами она прижалась к его груди, и сержант покрепче притянул девушку к себе.

От поцелуя сердце Магнуса возбужденно забилось…

Инкилейф без промедления заснула, а вот к сержанту сон упорно не шел. Магнус недвижно лежал на спине, уставившись в потолок.

Насчет кошмаров она, конечно, права. Их надо принять как есть, смириться с ними. Эта мысль успокоила.

Секундой позже, однако, он подумал про Колби. Где-то она сейчас прячется, опасается за свою жизнь… Один Бог ведает где. Разве Магнус не должен мучиться угрызениями совести и в ее адрес?

Он скосил глаза на Инкилейф: лежит себе, спокойно сопит, умиротворенно дыша сквозь приоткрытый рот. Даже в полумраке виден шрам у нее над бровью.

Колби дала ясно понять, что на восстановление отношений рассчитывать не приходится. Если на то пошло, ночь, проведенная с исландской красавицей, вполне может считаться отличным поводом и способом навсегда забыть о былом — и это уж куда лучше, чем напиваться вдрызг и потом попадать за решетку. Да вот загвоздка: глядя на лежащую рядом Инкилейф, он не считал эту ночь мимолетной интрижкой. Потому что эта девушка ему нравилась. По-настоящему.

Однако по какой-то загадочной причине ему казалось, что он только что предал Колби.

По дороге из Хруни они остановились в единственной гостинице Флузира, где, как выяснилось, имелся ресторанчик с очень пристойной кухней. Они неторопливо и безмятежно поужинали, наблюдая за тем, как раскинувшаяся перед ними долина Хвита медленно погружается во мрак. К дому Инкилейф они вернулись пешком, прогулявшись вдоль берега местной речушки — после чего очутились в кровати детской спальни Инкилейф.

Он усмехнулся.

Черт знает что… Магнус провел в Исландии меньше недели, но успел усвоить, что исландцы намного проще относятся к сексу, чем он сам. Можно сказать, сейчас сержант напоминал того парня… как там бишь его… который послужил Инкилейф в качестве алиби… Понятное дело, он ей нравился… но, наверное, в том смысле, в каком ей нравилось клубничное мороженое или йогурт. А может, и того меньше.

Н-да, здесь надо ухо держать востро. В Америке за постельные отношения со свидетельницей по уголовному делу уж точно не погладили бы по головке, да и Балдур вряд ли придет в восторг, если это всплывет. Да сам Магнус был уверен в стопроцентной невиновности Инкилейф? Можно ли ей верить?

«Разумеется, можно», — решил Магнус.

Впрочем, живший в нем профессионал-детектив тут же принялся нашептывать иное…

В этот раз пастор Хакон был на месте.

Дверь открыл импозантный мужчина с окладистой бородой и кустистыми черными бровями. Увидев Магнуса, он было нахмурился, однако сменил гнев на милость, едва его глаза остановились на спутнице сержанта.

— Инкилейф? Подумать только, ведь мы не виделись со дня похорон вашей матушки! Как вы поживаете, дитя мое? — У пастора оказался приятный, богатый баритон.

— Все в порядке, — ответила девушка.

— Чем обязан столь восхитительной встрече?

Сержант решил вмешаться:

— Меня зовут Магнус Рагнарссон и я представляю столичное полицейское управление. С вашего позволения хотел бы задать несколько вопросов… Зайти-то хоть можно?