Анна Малышева - Завтра ты умрешь

– Кажется, я себя не выдала, – произнесла она наконец. – И истерики подпустила достаточно, на мой взгляд… Под конец я даже вполне искренне расчувствовалась. Вспомнила Ксению, наш короткий разговор… Знаешь, она произвела на меня такое сильное впечатление, что я до сих пор не могу поверить ни в то, что она умерла, ни в то, что была больна… Не верю, что ее больше нет! Не…

– О Господи! – не дал ей договорить Ярослав, до сего момента внимательно слушавший. Уронив на пол салона очередное яблоко, которое он собрался было съесть перед тем, как тронуться в путь, мужчина высунулся из окна со своей стороны и с резким стоном вернулся на место: – Дурак! Клинический идиот! Я сейчас сойду с ума!

– Что случилось? – испугалась Ника, видя, что ее спутник убивается всерьез. – Забыл что-нибудь?

– Машина… – протянул он таким несчастным голосом, что женщине стало совсем жутко. – Я приехал сюда на этом раздолбанном «Форде», да еще поставил его прямо под окнами… И мне даже в голову не стукнуло одолжить у кого-нибудь тачку покруче! Богатый человек может быть одет в старые джинсы и кеды без шнурков, но тачка у него в обязательном порядке крутая!

– Так же, как эксклюзивные туфли у богатой женщины, – пробормотала Ника, сраженная его отчаянием. – Нас видели?

– Посмотри в окно с моей стороны.

Она осторожно перегнулась через Ярослава, высунулась в окошко и нашла взглядом окна четвертого этажа. Какие из них принадлежали офису Генриха Петровича – Ника определить не смогла. Все окна по фасаду были новые, пластиковые, везде закрыты жалюзи, кроме одного, темного, где нельзя было ничего разглядеть. Ника собиралась было спросить, что увидел Ярослав, как вдруг ей самой почудилось какое-то движение в темном окне. Как будто кто-то быстро подошел к нему из глубины комнаты – и тут же отпрянул за косяк. Нику отчего-то передернуло, и она торопливо откинулась на спинку сиденья:

– Поедем отсюда. Если и видели, как мы сели в эту тачку, это еще ничего не доказывает. Мало ли…

– Я все испортил! – продолжал причитать Ярослав, выруливая из переулка, тесно заставленного машинами. Все они, как на грех, были куда новее и дороже его потрепанного фиолетового «Форда». – Я не шпион, вот в чем беда…

– Ну мы же и не государственную тайну собираемся украсть! – утешала его Ника. Она пыталась говорить беззаботно, хотя никак не могла избавиться от неприятного ощущения, которое возникло, когда она смотрела на окна четвертого этажа. – Кого ты видел там, в окне? Генриха Петровича?

– Женщину. Его секретаршу. – Теперь они ехали по оживленной улице, и Ярослав, немного оправившись от своей оплошности, говорил чуть спокойней. – Остается надежда, что она ничего не понимает в машинах.

Ника только вздохнула.

Женщина отошла от окна к стене, занятой аквариумом, и рыбы, завидев ее приближение, мгновенно сгрудились в одном углу, притянутые туда, как магнитом. Женщина улыбнулась, постучала кончиком длинного ногтя по стеклу, и ее лицо в эту минуту вовсе не выглядело утомленным – скорее, умиленно-разнеженным:

– Нет, сегодня ничего не получите или опять все загадите! Завтра, мои красавицы, завтра…

– Юлия Львовна, кто у меня дальше?

Она обернулась на бархатистый низкий голос хозяина, сохранив на лице улыбку:

– Новенькая, вчерашняя девушка. Она позвонила, что стоит в пробке где-то за третьим кольцом. Боюсь, получится накладка с пятичасовым сеансом…

– Позвоните ей и перезапишите на следующую неделю, – психотерапевт опустился на диван и, сняв очки, растер кончиками пальцев переносицу: – А кто вечером?

– Еще двое. График такой плотный, боюсь, вы очень устаете, Генрих Петрович, – осмелилась заметить секретарша, отходя от аквариума и беря телефонную трубку. – Это совсем ни к чему! Вы только начали работать в прежнем режиме и еще не привыкли… Так можно и заболеть!

Тот кивнул и откинулся на спинку дивана, закрыв глаза. Юлия Львовна, ободренная его молчаливым согласием, продолжала уже куда уверенней:

– Конечно, последние пять лет вы патронировали в основном одну клиентку, но все равно, вас знают и помнят, и желающих попасть на прием больше, чем достаточно! Только зачем брать всех?! Например, эта парочка…

– Они вам не понравились? – Генрих Петрович приоткрыл один глаз и внимательно посмотрел на свою преданную секретаршу. – Почему?

Та выразительно пожала полными плечами и с достоинством процедила:

– Это какие-то проходимцы! Я уже записала эту женщину на среду, а теперь жалею. С вашего разрешения я что-нибудь придумаю и откажу ей.

– Должна же быть причина, чтобы так их невзлюбить? – Теперь Генрих Петрович открыл оба глаза и снова надел очки. – Что они успели натворить?

– Не знаю! – резко ответила секретарша, явно борясь с противоречивыми чувствами, которых не могла выразить. – Муж просто психопат, измучил меня своими капризами, ломался-ломался… А уехал на старой разбитой машине, ей место на свалке!

– Ее привозил сюда муж? – все с большим интересом расспрашивал Генрих Петрович. – Вы уверены?

– Он называл ее «дорогая»! А когда уходили, поддерживал под ручку, хотя она вполне бы могла идти сама! Я же говорю, он постоянно ломался, что-то строил из себя…

– Это совсем необязательно был ее муж, – после краткого раздумья заключил психотерапевт. – И в конце концов не важно… Сейчас мне все пациенты нужны, и отменять ничего не нужно. Принесите чаю в кабинет!

Юлия Львовна проводила его унылым вздохом и, взяв трубку, прежним умирающим голосом известила опаздывающую пациентку о переносе сеанса на другой день. Выйдя на кухню, она принялась священнодействовать над чаем, продолжая приправлять процесс горькими вздохами, которые, несомненно, позабавили бы Ярослава, если бы он мог их слышать. Секретарша уже поставила на поднос керамический чайничек, баночку меда и вазочку с печеньем, когда в кухню стремительно вошел хозяин.

– Позвоните всем, кто оставался на сегодня, извинитесь и запишите на другой день, – приказал он, вынув изо рта дымящуюся трубку. – Я уезжаю. Чай готов? Отлично!

Наугад плеснув в чашку заварку, горячую воду и положив мед, Генрих Петрович сделал глоток, недовольно поморщился и отставил приготовленную смесь в сторону:

– Вечером позвоню, скажу, буду ли принимать завтра. На всякий случай, будьте готовы, что отменим еще кое-кого. Записывайте на следующую неделю, через две, через месяц – или вообще не записывайте, мне все равно!

– Как скажете, – опомнилась от немого изумления секретарша. – Я скажу, что вы нездоровы…

– Врите, что хотите! – весело разрешил психотерапевт. Виду него был возбужденный и чрезвычайно довольный, чего не могла не отметить женщина. Она собралась было со всей осторожностью поинтересоваться, что именно случилось, но Генрих Петрович любезно ее предупредил: – Я еду к Банницкому, там нужна моя помощь.