Анна Малышева - Завтра ты умрешь

– Вам лучше? – осведомился он. – Может, хотите воды?

– Не хочу! – упрямо ответила Ника. Постепенно ей начинала удаваться поза богатой капризной истерички. Больше всего импонировало то, что она могла как угодно доставать этого человека, который отчего-то с первого момента стал ей несимпатичен. – Мы будем говорить о моих проблемах или нет?

– Как хотите! – неожиданно улыбнулся ей Генрих Петрович. Она слегка растерялась:

– То есть как? Я-то хочу! Начинайте, спрашивайте.

– А может, вы сами хотите мне что-нибудь рассказать?

Ника на самом деле хотела только одного – уйти отсюда. Она была очень недовольна собой, и затея казалась ей провальной… Каким образом она могла бы вывести на чистую воду этого невозмутимого человека с тяжелым взглядом и вкрадчивым голосом? «Это совершенно бесполезно, – в отчаянии подумала женщина. – Узнать, какими методами он втирается в доверие к богатым клиентам… Никаких методов я что-то не вижу!» Однако, подумав о Ярославе, который, наверное, уже взялся за второе яблоко, она решила не разочаровывать товарища и первым делом пожаловалась:

– Муж не воспринимает меня как личность. – Ника прочистила горло и покосилась на раскрытую сумку, стоявшую на полу, жалея о леденцах от кашля, оставшихся там. – Он весь в работе, в бизнесе, я сижу дома, и он считает, что я… Бездельничаю, что ли…

– А в какой форме он это выражает? – поинтересовался Генрих Петрович.

В смятении ища ответ, Ника одернула бежевую юбку, упорно стремившуюся задраться выше колен. Сегодня она отвергла привычный спортивный стиль и облачилась в нелюбимый, но элегантный костюм, подаренный свекровью на прошлый день рождения. Собственно говоря, она ничего не имела против классического твида и была в какой-то мере даже растрогана вниманием свекрови и расходами, на которые та пошла, отправившись в дорогой фирменный бутик… Но подарок был испорчен прилагавшейся к нему моралью – Галина Сергеевна высказалась на тему, что Ника уже не девочка, чтобы бегать в джинсах с дырками на заднице, и с таким замечательным костюмом совсем не будут вязаться ее дурацкие платки на голове. В результате дорогая вещь отправилась в ссылку, на самую верхнюю полку в шкафу, и ее черед настал лишь сегодня. Соответственно, Ника сменила и прическу – ее косы были уложены в классическую, элегантно-старомодную корзиночку на затылке. Чувствовала она себя в новом образе очень неуверенно и радовалась только тому, что причину ее неловкости Генриху Петровичу нипочем не угадать. «В конце концов, я же нервная дамочка!»

– Муж упрекает вас в безделье? – продолжал психотерапевт, не дождавшись ответа. – Он бы хотел, чтобы вы пошли работать?

– Нет, не хотел бы, – задумалась Ника. – Ему хочется, чтобы я сидела дома. Он… Очень ревнив.

В этот миг она думала об Олеге, и ей становилось еще больше не по себе при мысли, что ждет ее вечером дома. Сегодняшние сборы, необычный наряд, ее возбуждение и спешка… За это придется ответить, даже если она вернется не поздно. «А завтра на работе мне придется подлизываться к начальнице… Что ж, разве я сама не хотела поменять свою тихую жизнь?»

– Я родила ребенка, и он считает, что, как хорошая мать, я должна быть все время с ним.

– А вы так не считаете?

Ника неуверенно покачала головой:

– Мне… Скучно. Я люблю сына, и мужа, в общем, тоже люблю, но… Жизнь стала такой серой, однообразной!

– А вы можете рассказать свой типичный день? – Хозяин кабинета откинулся на спинку кресла и устремил на Нику непроницаемый неподвижный взгляд. Ника поискала взглядом настенные часы, но не нашла их. Ее собственные, наручные, лежали в сумочке. Она сняла их, отправляясь на прием, справедливо посчитав, что простенькая кварцевая модель за пятьдесят долларов мгновенно разрушит образ богатой дамы. Довольно было и того, что она комплексовала насчет своих туфель – стильных, но, опять же, недорогих. Оставалось надеяться, что Генрих Петрович слабо разбирался в таких важных мелочах. «Сколько осталось до конца приема? – нервничала она. – Спросить или не стоит? Он тянет время, гад, и тратит мои деньги. Нет, деньги не мои, но все равно жалко… Ладно, ты получишь мой типичный день!»

– Я встаю, когда хочу, нет, если хочу, – поправилась Ника, – варю мужу кофе, провожаю его на работу и потом… В общем, играю с ребенком.

– У вас есть прислуга?

– Горничная, повар, шофер, охранник, няня для ребенка, и еще одна женщина… В общем, она не совсем прислуга, но мы ей платим. Дальняя родственница, мы ее пригласили к себе жить, когда я родила и стала сидеть дома. Что-то вроде приживалки.

Генрих Петрович кивнул, словно ничего другого услышать не ожидал:

– Что ж, у вас довольно большой штат. И все они справляются с обязанностями?

– Кто не справляется, тех мы меняем, – с достоинством произнесла Ника, в этот миг сама почти поверив в свое баснословное богатство. – Я довольна прислугой.

– А ваш супруг доволен?

– Ну, этим занимаюсь только я… Но в общем доволен. Претензий нет.

– То есть он считает, что вы хорошо ведете дом и руководите таким большим штатом прислуги? – уточнил психотерапевт и подался вперед, блеснув стеклами очков. – Он вас хвалит за это?

– Меня? – удивилась Ника. – Да за что? Я же ничего не делаю!

– Вот! – На нее назидательно устремился указательный палец. – Вот с чего вы должны были начать рассказ! Вы НИЧЕГО не делаете, СОВЕРШЕННО НИЧЕГО!

Озадаченная Ника только нахмурилась, пытаясь проникнуть в смысл его слов. Генрих же Петрович, по всей видимости, удовлетворенный, снова развалился в кресле и принялся вращаться в нем из стороны в сторону. Ему явно не хватало трубки – с удовольствием отметила женщина.

– Ну, я об этом и говорила, – сказала она, сочтя, что пауза затянулась. «Психиатр молчит, а деньги идут!» – Я ничем не занята целый день, что тут рассказывать?

– Вы только что рассказали, как управляете большим штатом прислуги и следите, чтобы они выполняли свои обязанности. По-вашему, это не работа? И ваш супруг тоже так не считает?

– Он не… Я не знаю, – озадаченно ответила она. – Наверное, это не работа. Я же не хожу за ними по пятам, ничего не переделываю. А вы как считаете?

– Я считаю, что вам стоит обсудить с мужем свой рабочий день, чтобы он понял, чем вы заняты на самом деле, когда он уезжает на свою работу. Обсудить свой день именно с точки зрения РАБОТЫ, которую вы выполняете для его личного удобства и спокойствия. Возможно, у него появятся сомнения в том, что вас можно попрекнуть бездельем.

– Может быть. – Ника не могла не признать, что в его словах была доля истины. – Я попробую… Только что от этого изменится? Моя жизнь останется такой, как была.

– А она вам не нравится?