Анна Малышева - Завтра ты умрешь

Но сегодня все было иначе, и, конечно, это не укрылось от глаз мужа. Видя, как Ника роется в шкафу, выхватывая и прикидывая на себя одну вещь задругой, приплясывает от спешки в ванной, высушивая распущенные волосы феном (обычно из-за длинных кос Ника не мыла голову по утрам), он все больше проникался мрачными подозрениями и наконец не выдержал.

– У тебя сегодня что – встреча с руководством? – спросил он, и в его голосе не было ни капли доверия.

Ника только недовольно покосилась на него и снова обратила взгляд к зеркалу – она как раз разбирала волосы на пробор, чтобы начать заплетать косы. Вчерашняя обида слегка потускнела, но желания откровенничать с Олегом у нее не появилось. «И вообще, если я скажу, что мне сегодня, возможно, предстоит встреча с дорогим психотерапевтом и я должна сыграть передним богатую истеричку… Представляю его реакцию! Он может решить, что мне и впрямь нужен доктор! Домашнее животное, права была Ирка! Надо бы позвонить в Питер и сказать ей, что до меня тоже дошло… Заодно извинюсь – ведь тогда я ей чуть глаза не выцарапала из-за Олега… Уж она-то в мужчинах разбирается!» Старшая сестра действительно могла считаться экспертом в области мужской психологии. Замужем она не была ни разу – прежде всего потому, что хорошо изучила эту самую психологию и страшно боялась утратить свободу, необходимую ее творческой натуре. Ирина признавала любовь только в виде свободного союза свободных людей, и на памяти Ники через художественную мастерскую сестры прошла целая вереница мужчин самых разных возрастов, темпераментов и социальных слоев. Ей недавно исполнилось тридцать лет, и ее любимая фраза была: «Жизнь только начинается!» Двадцативосьмилетняя Ника чувствовала себя по сравнению со старшей сестрой солидной, степенной дамой.

– Ты, я вижу, решила играть в молчанку! – Олег нервно гремел посудой, чуть не уронил кофеварку, обжег рот слишком горячим кофе – этим утром жена и не думала кормить его завтраком, и он справлялся сам. – Значит, не поговорим до вечера? Или вообще никогда?

– Если будешь устраивать сцены, возможно, что и никогда, – ответила Ника, наливая себе стакан холодного молока. – Все, я убегаю с Алешкой, вечером заберешь его сам, я не знаю, когда вернусь.

– Как не знаешь? – замер Олег, не сводя с жены несчастных глаз. У него был такой пришибленный вид, что ей снова пришлось сдерживаться изо всех сил, чтобы не простить его и не приласкать. – У вас что – запарка в редакции? В начале месяца?!

– У меня лично запарка. – Она залпом проглотила молоко и бросилась в комнату – одевать сына, который совершенно некстати решил поиграть и расшвырял по всем углам игрушки, с вечера аккуратно убранные в специальный ящик. Больше супруги не разговаривали – Ника спешно отбыла с орущим сыном подмышкой, бросив мужа наедине с неудавшимся горьким кофе и ревнивыми, еще более горькими подозрениями.

Все утро Ника нервничала, невпопад отвечала коллегам, путалась с текстом переводимой статьи, каждую минуту ожидая звонка Ярослава. Тот позвонил только около полудня, когда ей впервые удалось сосредоточиться на работе. Голос звучал весело и напористо:

– Ну и жук этот Генрих Петрович, скажу я тебе! Сколько пафоса! В два прием, так что собирайся прямо сейчас. Пообедаем где-нибудь, и я тебя проинструктирую перед сеансом. Это не очень далеко отсюда, в центре. Все, жду у лифта!

Ника торопливо выключила компьютер, едва не опрокинув на клавиатуру кружку с кофе, резко отодвинула кресло, толкнув некстати проходившую сзади коллегу, которая и без того с нею не здоровалась, и в довершении всего неуклюже соврала начальнице отдела, что ей звонили из яслей и просили забрать заболевшего ребенка. В себя она пришла, только увидев брезгливую мину начальницы и осознав, что как раз этого ни в коем случае нельзя было говорить. Ей и так пришлось несладко при поступлении на работу – наличие у новой сотрудницы двухгодовалого сына в яслях никому не нравилось, ведь было ясно, где весь день будут ее мысли. Тогда она всячески пыталась изобразить, что она не мать, а ехидна, и все, что ее интересует, – это карьера. Что же получалось теперь? Мысленно назвав себя идиоткой, Ника вылетела из редакции и возле лифта столкнулась с Ярославом. Увидев приятельницу, тот просиял и немедленно обнял ее – на глазах у десятка свидетелей, как минимум:

– Отлично выглядишь!

– С ума сошел, – проворчала Ника уже в лифте, когда они остались вдвоем. – У меня была такая незапятнанная репутация, а теперь…

– Теперь у тебя будет другая репутация, – утешил ее Ярослав. – Главное, возьмем его тепленького! Я-то боялся, что он устроит себе каникулы после того, что случилось, ан нет – принимает пациентов! Что за любовь к психоанализу!

– Скорее, к деньгам, – проворчала Ника, выходя из подъезда и усаживаясь в машину Ярослава. – Сколько он берет за сеанс?

– Сорок минут – сто долларов.

– Почему именно сорок? – возмутилась Ника. – За сорок я не успею собраться с мыслями! Обдираловка!

– Не вздумай ему сказать ничего подобного! – предупредил ее спутник, усаживаясь за руль. – Я уже представил тебя по телефону как свою жену, а я, между прочим, – солидный предприниматель. О деньгах можно говорить лишь в том аспекте, что они не принесли тебе счастья. Если бы ты слышала, каким утомленным тоном со мной разговаривала его секретарша! «Он очень занят, в ближайшие дни прием устроить невозможно, вот разве что подъедете прямо сейчас, у него есть окно…» Прямо изнемогала от избытка работы, было такое впечатление, что вот-вот выронит трубку!

– У него имеется личная секретарша? – впечатлилась Ника.

– Скорее, жена или любовница, если вообще не мамаша. Ты умеешь определять возраст женщин по голосу? Я – нет, вечно попадаюсь. По телефону – молоденькая богиня, а встретишься – мегера с бородавкой на губе. У таких бывают чудесные голоса… Давай, перекусим здесь. – Он внезапно свернул к обочине, чуть не въехав на тротуар. – Здесь ужасная кухня и дорого, зато зал пустой.

Ника не смогла оценить достоинств ужасной дорогой кухни, потому что отказалась от угощения – ей кусок в горло не шел. Она попросила только кофе и взволнованно выслушала инструктаж Ярослава. В сущности, ничего невыполнимого ей не предстояло. Она должна была изобразить состоятельную женщину, страдающую от безделья и одиночества и готовую платить деньги за то, чтобы кто-то ее выслушал.

– Будь мнительной, жалуйся на нервность, на бессонницу, кстати, попроси у него совета – какие пить таблетки. Мне интересно, что он ответит.

– А что должен?

– Ничего не должен, – отрезал Ярослав. – Прежде чем выписывать антидепрессанты, нужно понять, с кем имеешь дело и, как минимум, увидеть анализы. Иначе такой Генрих Петрович может запросто угробить больного человека. Проси таблетки понастойчивей, требуй сочувствия, капризничай, очень хорошо, если пустишь слезу. И не забудь включить диктофон! – Он поставил на столик футляр размером с пачку сигарет. – Откроешь сумочку и расположишь его вверх микрофоном.