Эдна Бьюканан - Тени прошлого

— Чего мне жаль, так это моих часов, — горестно сказала она. — Отец подарил мне их на восемнадцатилетие.

— А что же полиция? — возмущенно спросил Назарио.

— Я туда не звонила, — пожала она плечами. — Что толку? Не в первый раз меня кидают.

— Dios mio, nica! [6] Господь с тобой, девочка! ( исп .) Надо было взять себя в руки. Как же ты добралась сюда из Атланты?

— Автостопом.

— Qué? [7] Что? (исп.) Это же очень опасно.

— Меня подбросил водитель грузовика. Отличный парень.

— Слава Богу, что осталась жива! Никогда больше этого не делай. Ты употребляешь наркотики?

— У него было немного травки.

Девушка была голодна, но ни в огромной металлической кухне, ни у Назарио в холодильнике не нашлось ничего существенного. Тогда он заказал пиццу.

Пока Флер принимала душ, Назарио позвонил Соне Уайтекер, которая уже много лет выполняла обязанности секретаря и бухгалтера Эдера.

— Флер приехала? С ней все в порядке?

— Немного не повезло, — ответил Назарио. — Как вы думаете, старик не будет возражать, если она здесь переночует?

— Поступайте по совести, детектив. Флер здесь не принимают из-за Шелли. Но родная кровь всегда пересилит. Между нами говоря, Флер всегда будет дочерью Эдера, а его теперешняя жена, надеюсь, не задержится и скоро будет забыта. Флер росла у меня на глазах. С бедной девочкой поступили непорядочно. Только не говорите о ней Шелли или Эдеру, если они позвонят. Я единственная, кто сумел здесь остаться, потому что всегда держалась от этой женщины подальше.

Когда они начали есть, Флер уже совсем протрезвела, хотя и запивала пиццу пивом. Еще Назарио заказал салат и баклажаны по-пармски.

— У вас французское имя, — заметил он.

— Это название города, где меня зачали. Туда любят приезжать художники. Это там Винсент Ван Гог отрезал себе ухо.

— Замечательно. — Назарио помрачнел. — Послушайте, вы можете остаться здесь до утра. Но это все, если только вы не переговорите с отцом и он не разрешит вам здесь пожить. Завтра рано утром я уезжаю. Приеду к вечеру или на следующий день. К этому времени вас здесь быть не должно.

— Ладно, — согласилась Флер, кладя вилку. — Обо мне не беспокойтесь. Я завтра пойду на работу, а потом найду себе пристанище.

— А какая у вас работа?

— Я хожу на вечеринки.

— Вы хотите сказать, что…

— Нет, я не шлюха, если вы об этом подумали.

Она объяснила ему, в чем состоит ее работа, пока он мыл посуду в своей маленькой раковине. Вернувшись в комнату, Назарио увидел, что она держит в руках его пистолет.

— Он настоящий? Какой холодный.

— Эй, осторожней! — крикнул он, выхватывая у нее оружие.

— Я только посмотрела, — запротестовала она. — Он такой красивый.

— Да, просто произведение искусства. Но с ним можно наделать много чего некрасивого.

Отправляясь на обход территории, Назарио забрал пистолет с собой и, разрядив, спрятал в бардачке своей машины.

— А почему вы пришли спать сюда, а не в дом, где вы выросли? — поинтересовался Назарио.

— У меня больше нет своей комнаты. Отец никогда не трогал мою спальню, сколько бы раз он ни женился. Но когда Шелли делала ремонт, она выкинула все мои вещи и сделала из моей комнаты гардеробную для своих вечерних туалетов. Там у нее выставка сумочек от Юдит Либер. В стеклянных витринах. Такая пошлость. И потом я всегда любила спать здесь, — сказала она, оглядев комнату с видом беспризорного ребенка. — В детстве, когда мои родители ссорились, я убегала сюда и спала с нашей экономкой Марией.

Назарио дал ей майку.

— Ложитесь на мою постель А я переночую на диване в соседней комнате.

Флер нырнула в кровать и похлопала рукой по простыне.

— Тут и для вас найдется место.

— Послушайте, — твердо сказал Назарио, — ваш отец доверил мне охранять его собственность. Я не собираюсь пользоваться моментом.

— А вы и не пользуетесь, — возразила она. — Мне же не шестнадцать, а уже двадцать четыре.

Он покачал головой.

— Вы ставите меня в неудобное положение.

— Извините, — тихо сказала она. — Я всегда доставляю людям неприятности. Даже когда не хочу этого делать.

— Я вовсе не это хотел сказать. Просто неудачно выразился.

Она не ответила. Вздохнув, он пожелал ей спокойной ночи.

Назарио почти заснул, когда Флер вошла к нему в комнату и прилегла рядом на диване.

— Что вы делаете? — проворчал он.

— Мне там одиноко. Обнимите меня.

Назарио вздохнул.

— Мне это совсем не нравится.

Девушка тихо заплакала. Назарио встал, принес одеяло и, накрыв ее, сел рядом на диван.

— Хорошо, — сказал он, обнимая ее. — Сейчас отдохни немного, а потом мы вместе решим, как тебе помочь.

— Извините, что беспокою вас так поздно, но я должен сегодня же вернуться в Майами, — объяснил Стоун.

— Не стоит извиняться, детектив, — ответил доктор Питер Йенсен, медэксперт округа Колье, пытаясь найти ключ. По сравнению с огромным зданием судмедэкспертизы округа Дейд эта пристройка к больничному корпусу казалась совсем крошечной. — Сейчас я пользуюсь любым случаем, чтобы задержаться на работе. У нас гостят моя теща с сестрой. Уже десять дней. Осталось еще четыре. — Йенсен, высокий мужчина с проседью, похожий на ученого, пожевал нижнюю губу. Дело показалось ему знакомым, а вытащив папку, он окончательно вспомнил, о ком шла речь. — Да, сэр. У меня в голове сразу прозвенел звоночек, когда вы сказали, что убитый раньше служил в полиции Майами. Это дело еще тогда показалось мне странным.

— Почему?

— Первый раз встречаю, чтобы на утреннюю пробежку выходили с пистолетом.

— Вы хотите сказать, что Рей Гловер был вооружен, когда его убили?

Доктор кивнул, задумчиво приподняв брови.

— Автоматический пистолет двадцать пятого калибра и, насколько я помню, полностью заряженный. Солнечным весенним утром и, заметьте, в спокойном районе, где мало транспорта и почти нет преступности. Он был спрятан у него на теле в холщевой кобуре. Знаете, ее надевают через плечо и закрепляют на липучке. Под свободной майкой совсем не заметно.

Довольно необычно. Сначала я подумал, что это может указывать на склонность к насилию, суицидальный синдром, психологические проблемы или даже паранойю. Но когда выяснилось, что убитый раньше служил в полиции, все стало на свои места. Ведь наш бегун работал в городе, где чрезвычайно высок уровень преступности. Очевидно, у него вошло в привычку носить с собой оружие еще с тех времен. Вероятно, он носил его постоянно, как люди носят наручные часы.

— Могу я посмотреть фотографии и протокол вскрытия?

— Конечно.

Доктор перетасовал фотографии, словно это были игральные карты.

— Вы повредили руку, детектив? Она у вас здорово распухла.