Эдна Бьюканан - Тени прошлого

— Очень мало. Рей был очень честолюбив, всегда стремился быть первым. Он попытался расследовать какое-то дело и на этом погорел. Вот все, что я знаю. Он получал письма от какой-то женщины. Иногда они говорили по телефону. Но это было очень давно.

Стоун посмотрел на мальчика, уткнувшегося в телевизор.

— Это мой сын. Я родила его через пару лет после того, как убили Рея. Его отец сбежал, я с ним ошиблась. Но я рада, что у меня есть сынок. Это единственное, что у меня осталось. Он родился недоношенным и долго лежал в больнице. Хороший мальчик. Не очень сообразительный, но сердце у него золотое.

Стоун вспомнил, как орал этот парень, как скрипел кривыми зубами, размахивая битой.

— Он всегда защищает свою мамочку, — гордо сказала Кейти. — Мне просто повезло с ним и с Реем тоже. — Она сказала, что сейчас работает официанткой в блинной у шоссе. — Есть хотите? Мы как раз жарили гамбургеры.

Сэм посмотрел на застывший жир на сковородке.

— Нет, спасибо, — поблагодарил он. — Мне бы хотелось пригласить вас с сыном в лучший ресторан города, но у меня еще есть дела, а завтра утром я должен быть в Майами. Но я обязательно приеду к вам снова. Вот только не знаю когда.

Кейти проводила его до двери, мальчик даже не повернул головы.

Подобрав карточку, которую Стоун подсунул под дверь, она, прищурив глаза, внимательно прочитала текст.

— Ну надо же, — прошелестела Кейти, когда он уже выходил. — У вас такая же фамилия, как у той женщины, которая писала Рею письма и звонила ему по телефону.

«Дом ужасов» — кричал заголовок дневной газеты. Под ним более мелким шрифтом было напечатано: «Найдено семь мертвых младенцев».

— Здорово написано, — сказал Корсо, с гордостью показывая всем газету. — Я же говорил, что это настоящий замок с привидениями. Наш трофей здесь называют «страшной находкой».

— Откуда они узнали? — удивился Назарио. — Это, наверное, Эдельман.

— Пару часов назад в информационный отдел позвонил репортер и сказал, что они будут печатать наш материал и им нужно процитировать кого-нибудь из управления, — объяснил Берч. — Шеф попросил Райли сказать пару слов на эту тему. Она сообщила Падрону только самую суть для пресс-релиза и попросила его уговорить газетчиков задержать материал еще на день. Но из этого ничего не вышло.

— Представляю, как она взовьется, — сказал Корсо. — Она ведь недолюбливает журналистов.

В своем интервью лейтенант Райли была немногословна. В процессе следствия по делу об убийстве Пирса Нолана детективы из группы нераскрытых преступлений обнаружили трупы нескольких младенцев. Пока неясно, имеется ли связь между этими двумя случаями.

Берчу позвонила секретарь Райли Эмма:

— Возьмите трубку, вам звонят из информационного отдела.

Берч, стиснув зубы, ответил на звонок. Падрон сообщил ему, что после выхода газеты Эдельман уже три раза звонил в полицию — жаловался на то, что Шедоуз заполонили толпы зевак, репортеров, телевизионщиков и туристов с лопатами.

— Это же место преступления, — раздраженно рявкнул Берч. — Сообщите в местное отделение полиции. Если ленту сорвали, пусть снова огородят это место и арестовывают всякого, кто туда сунется, включая этого сукина сына Эдельмана.

— А что, если ему назвать свой грандиозный проект «Домом ужасов»? Интересно, как это повлияет на объем продаж? — спросил Корсо, давясь от смеха.

Телефоны продолжали звонить не переставая.

— Возьми это дело в конференц-зал и изучи там каждую строку, — приказал Берч Назарио. — Нам надо ехать и лично беседовать с членами этой семейки.

Пирс и Диана Нолан сидели на изящных стульях с прямыми спинками. Вокруг них грациозно позировали девочки в пышных белых платьях. У их ног на полу расположился Скай. Назарио внимательно изучал семейное фото 1961 года.

Саммер — с большими черными глазами, длинными прямыми волосами и тонкой, как у Скарлетт О’Хара, талией. Детектив с восхищением задержал на ней взгляд. Две другие девочки казались такими же утонченными. Диана, тоже в белом, была стройна и элегантна, несмотря на то что родила четверых детей.

По показаниям Саммер, она играла в своей комнате на пианино, когда за окном раздались два выстрела. Брук делала домашнее задание по математике, а Спринг болтала с подружкой по телефону.

Экономка Сандра Мартин, сорока семи лет, приготовила ужин и в шесть ушла домой. Слуги всегда знают все домашние секреты, и Назарио попытался найти ее по компьютеру. Оказалось, что она скончалась в 1979 году.

Скай, который должен был делать уроки, вместо этого исследовал тоннель. Диана Нолан писала письмо в столовой под аккомпанемент классической музыки, лившейся из проигрывателя, когда послышался шум подъезжающей машины. Она подошла к окну, а затем отправилась разыскивать Ская.

На кустах с западной и южной стороны дома были обнаружены капли крови. Кровь была человеческая, первой группы. Очевидно, она принадлежала убийце. Провести анализ ДНК было уже невозможно. Образцы были утеряны или уничтожены, возможно, при прошлогоднем переезде в новое помещение.

Детектив закрыл дело и спустился на лифте в отдел пропавших без вести. Летом 1961 года в Майами не пропал ни один младенец. Когда он вернулся к себе, на его столе звонил телефон.

— Привет, это я, — услышал он голос Кики. — Только что на четвертом канале показывали Эдельмана. Такое впечатление, что его вот-вот хватит удар. Я даже думала, что у меня телевизор неисправен: такая у него была красная физиономия. Он обвинял вас в срыве его проекта.

— Меня?

— Ваше управление. Утверждает, что это я вас на него натравила.

— Спасибо. Я передам это нашему лейтенанту.

— Но сначала скажите, как вы смотрите на то, чтобы поужинать у меня сегодня вечером?

— Нет, спасибо.

— Вы сможете воспользоваться моим лаком, — попыталась пошутить она.

— Не напоминайте, — усмехнулся он.

— Тогда завтра?

— Вряд ли.

— Ну как хотите, — обескураженно прошептала она.

— Так не пойдет. Теперь моя очередь пригласить вас на ужин.

— О! Я согласна.

— Но завтра утром я уезжаю, а сегодня допоздна буду заниматься делами. Я вам позвоню, когда вернусь.

Он думал о ней, когда ехал в Каса-де-Луна и поднимался по лестнице в свою пустую квартиру.

Но похоже, она была уже не пуста. Через приоткрытую дверь пробивался свет. А он прекрасно помнил, что света не оставлял. Вытащив пистолет, Назарио ногой распахнул дверь. По спине у него пробежал холодок.

Свет горел в ванной комнате. В полумраке он увидел, что заправленная утром кровать была разобрана. И не просто разобрана — занята. На ней лицом вниз лежала голая женщина, чуть прикрытая сбившейся простыней. Ее мягкие темные волосы разметались по его подушке.