Эдна Бьюканан - Тени прошлого

— Вот-вот, — подхватил Корсо. — Может быть, Пирс Нолан питал к ним не совсем отцовские чувства?

— О Господи, конечно, нет!

— Вы что-нибудь слышали о его сексуальных наклонностях?

— Уверяю вас, что Пирс Нолан не был волокитой, хотя многие дамы в Майами с радостью завели бы с ним роман, если бы он того захотел.

— Вы были на его похоронах?

— Конечно. Там был весь город. Разрывающая душу картина, все рыдали. Диана хорошо смотрелась в черном. Бедняжка была так измучена, что еле стояла на ногах. Девочек одели во все белое. Тогда об этом убийстве много говорили. Такое событие для нашего города! Друзья семьи были огорчены, что вдова уехала через неделю после похорон, бросив Шедоуз на произвол судьбы. Пирс любил этот дом, но Диану можно понять: ведь у нее здесь не было корней, не то что у ее мужа. И потом она терпеть не могла сплетен. Думаю, ей была неприятна людская жалость, все эти разговоры и нездоровое любопытство.

— Я думал, ее удар хватит после того, как я спросил, не спал ли он со своими дочерьми, — сказал Корсо, когда они подошли к машине.

— С этими стариками всегда проблемы, — отозвался Берч. — Они свято уверены, что о мертвых надо говорить только хорошо, даже если покойник был отъявленной скотиной. По-моему, все они чего-то недоговаривают.

— Или же его дочек трахал кто-то другой, — подытожил Корсо.

Трубку взяла Саммер.

— Мне в то время было всего шестнадцать, — сказала она.

— Шедоуз собираются снести, — сообщил ей Берч.

— Печально. А сколько она за него получила?

— Это не секрет. Ваша мать продала виллу за сорок миллионов долларов.

— Невероятно.

— Какие у вас были отношения с отцом?

— Спросите мою мать.

— Почему вы с ней не общаетесь?

— Вот у нее и спрашивайте, — отрезала она и бросила трубку.

Берч позвонил в Виллидж и задал Спринг те же вопросы.

— Спросите мою мать и сестер, — раздраженно ответила она.

— Я уже говорил с вашей матерью и Саммер, — нетерпеливо произнес Берч. — Теперь хочу услышать что-нибудь от вас.

— А что они обо мне говорили? — заинтересовалась Спринг.

Берч вздохнул.

— Вы помните подвал в Шедоузе?

Он услышал, как у нее перехватило дыхание.

— Подвал?

— Да. Где ваш дед-контрабандист прятал бутылки.

— Спросите мою мать. Но правды она вам все равно не скажет. Она постоянно лжет.

— Почему?

— Без всякой причины. У этой женщины богатое воображение и извращенный ум. Она лжет, даже когда в этом нет необходимости. Не верьте ни одному ее слову.

— Вы поддерживаете отношения со своим братом Скаем? Поздравляете друг друга с Рождеством?

— Нет, ничего такого.

Брук держала в Сан-Франциско маленький, но очень стильный бутик.

— Мать сказала мне, что вы ей звонили, — тихим, неуверенным голосом произнесла она. — Поговорите с ее адвокатом. Я вам вряд ли смогу помочь. Мне тогда было всего тринадцать.

— Но сейчас вам гораздо больше, — возразил Берч. — Вы до сих пор ничего не делаете без маминого разрешения?

— Я не могу…

Он услышал, как она всхлипнула, но не понял, что за этим последует — смех или слезы. Она повесила трубку.

— Трудно поверить, что мы говорим об одних и тех же людях. Все отзываются о них как об образцовой американской семье, — пожаловался Берч, когда они собрались в кабинете у лейтенанта. — На самом же деле это какая-то долбаная шайка увертливых и скрытных подозреваемых. Все они чего-то недоговаривают.

— Вам надо встретиться с ними лично, — посоветовала Райли. — Начните с той дочери, которая живет во Флориде. Возьмите с собой Назарио и действуйте как можно быстрее. Пресса сгорает от нетерпения.

— Я только что говорил с медэкспертом, — сообщил Назарио. — Все младенцы были рождены живыми и здоровыми. Четыре девочки и три мальчика.

— Господи! Живые ребятишки, — вздохнул Берч.

— Пуповина у всех зажила или почти зажила. В желудках обнаружено молоко, — продолжал Назарио. — Причина смерти все еще выясняется. Никаких следов травм или врожденных дефектов. Скоро будут готовы результаты генетической экспертизы.

— Отлично, — сказала Райли. — Нам потребуются образцы ДНК членов семьи Нолана. Что у тебя еще?

— Младенцы были завернуты в ткань и газеты. Газеты местные, ткань — кухонные полотенца и тонкие детские одеяльца. В лаборатории исследовали ярлыки на полотенцах. Изготовитель хорошо известен и сейчас. «Сирс» продавал эту модель с 1959 по 1973 год. Тогда здесь было два их магазина, а теперь уже шесть. Один находился в центре города на бульваре Бискейн, а другой — на Корал-уэй. Этот последний работает и сейчас.

— У меня есть кое-какая информация по делу Стоунов, — добавил Назарио. — У тех грабителей, которых подозревали вначале, оказалось железное алиби. За два дня до убийства Стоунов они затеяли вооруженную потасовку — друг с другом. Накурились кокаина и стали спорить, кто поведет машину, когда они поедут на следующее ограбление. Спор закончился перестрелкой. За двадцать четыре часа до убийства родителей Стоуна один из грабителей был уже мертв, а второй находился в тюрьме по обвинению в преднамеренном убийстве.

— Все-таки Дарвин был прав, — заметил Берч.

Когда детективы вышли из кабинета, Райли отозвала Берча в сторону.

— От Стоуна что-нибудь слышно?

— Он ищет Гловера, того копа, который обнаружил его родителей. Скоро объявится.

— Я пыталась вызвать его по рации, но никто не ответил. Держи его в поле зрения. Это дело слишком личное. Парню нужны поддержка и пригляд — он ведь всегда идет напролом. В этом его достоинство и недостаток.

— Эй, — встрепенулся Берч, — что происходит, черт возьми? Послушай-ка.

Все телефоны в отделе вдруг разом зазвонили — все линии были заняты.

— О нет, — простонала Райли. — Вы понимаете, что это значит?

От одного из бывших полицейских Стоун узнал, что Рей Гловер дружил со своим напарником по патрульной службе. Тот сейчас вышел на пенсию и живет в Стейнхэтчи на берегу Мексиканского залива.

— Сто лет о нем ничего не слышал, — ответил отставной коп, когда Стоун позвонил ему по телефону. — Мы давно разбежались. Когда-то работали вместе и отлично ладили. Хороший был парень, но слишком уж правильный. Большинство новичков обламываются в первые же полгода, но с ним этого не случилось. Он был из породы правдолюбов, для которых существует только черное и белое. Такие не умеют приспосабливаться к обстоятельствам. А зачем он вам понадобился?

— Хотим задать ему несколько вопросов об одном старом деле.

— Воля ваша. Рей как-то странно ушел из полиции. Ходили слухи, что он в чем-то замешан. Но никаких официальных бумаг на этот счет не было. Вроде бы он переехал в Орландо. Больше я о нем не слышал.