Эдна Бьюканан - Тени прошлого

Охранником в «Холидей инн» служил один старый придурок, отставной коп из Балтиморы. Мы ему как-то сказали: «Папаша, если что заметишь, звони нам в любое время». Лучше бы мы этого не говорили, потому что он начал трезвонить каждую ночь. Как-то раз сообщил, что из одного номера тянет марихуаной. Просил нас приехать, вышибить дверь и арестовать их. Ну, мы приехали, постучали, а потом вышибли дверь. В этот момент в туалете громко спустили воду.

«Где марихуана?» — спрашиваем мы. «Нет здесь никакой марихуаны», — отвечает этот хитрожопый фраер. Ну мы, конечно, ничего не нашли, кроме какой-то пыли в туалете. Парень продолжает нахально отпираться. Тогда мы его сгребли и, держа за ноги, вывесили с балкона одиннадцатого этажа. «Видишь там внизу бассейн? Сейчас мы тебя туда сбросим. Может, и выживешь, если не ткнешься башкой о дно». Он начал орать, словно его режут. И тут по рации нам сообщают, что в «Холидей инн» кто-то собирается сигануть вниз с балкона. Возможно, хочет покончить с собой. Они обращаются ко всем полицейским, находящимся поблизости. Я бросаюсь к рации и говорю: «Мы находимся рядом. Сейчас поможем».

— Ну и что вы сделали? — спросил Стоун.

— Надели на парня наручники, составили протокол и отправили в округ на психиатрическую экспертизу. Хозяин отеля написал в департамент восторженное письмо. Мне объявили благодарность за то, что я стащил парня с балкона и спас ему жизнь. Вот так я стал лучшим офицером месяца.

Нравилась мне эта работенка. Но однажды ночью мы напились так, что стали палить по статуям в саду мотеля «Таити», и тут появился сержант. «Какого черта вы здесь делаете? — спросил он нас. — Сдайте оружие». «Одну минуточку, — сказали мы и стали палить дальше, пока в обойме ничего не осталось. — Вот теперь забирайте». Он не стал нас арестовывать. Но мы совсем распоясались. Начали выкидывать стулья в окна вестибюля — говорили, что это для маскировки. Ну и достукались. Пришлось опять надеть форму и заняться всей этой полицейской хреновиной. «Выписывай побольше штрафов», — велели мне. Ну я и устроил пост как раз напротив полицейского участка и закатывал по тридцать — сорок штрафов в день. За неисправности, за слишком медленную езду, за грязные номера и тому подобное. Одному парню вкатил четыре штрафа — по одному за каждую лысую шину. Граждане начали пикетировать полицейский участок, требуя шефа. — Корсо блаженно улыбнулся.

— Хватит, — прервал его Берч. — Сейчас есть дела поважнее. Этот Нолан у нас как кость в горле.

— Медэксперты взяли образцы ДНК младенцев, — сообщил Назарио.

— Прекрасно, — отозвался Берч. — Если все окажется, как мы думаем, я вряд ли посочувствую убитому. Ведь это его родные дочери.

— На первый взгляд, может, и так, — возразил Назарио. — Но судя по тому, что я узнал от Кики и из старых протоколов и отчетов, убитый имел безупречную репутацию.

— Ага, опять эта Кики, — усмехнулся Корсо.

Назарио и ухом не повел.

— У тебя есть другая версия? Давай выкладывай, — сказал Берч. — В нашем деле наиболее логичное объяснение, как правило, самое верное. Это не значит, что мы не будем копать дальше, хотя лично мне не доставит никакого удовольствия посадить за решетку женщину, которая сорок лет назад застрелила насильника своих дочерей. И пока мы не завязли в этом дерьме, давайте займемся делом Стоуна и посмотрим, что там у нас есть.

Они пошли в конференц-зал и разложили содержимое папок на столе.

Стоун перечитывал протоколы, которые словно каленым железом уже были выжжены у него в памяти. Глядя, как остальные рассматривают фотографии и протоколы медицинской экспертизы, он гадал, чувствуют ли они ту же подкатывающую к горлу тошноту.

— Вряд ли это было ограбление, — наконец нарушил молчание Корсо.

— Согласен, — мрачно произнес Назарио.

— Правильно, — подтвердил Берч. — Характер нанесенных ран говорит о другом и уж никак не о попытке ограбления.

— Похоже на расправу, — сказал Назарио.

Остальные согласно кивнули.

— После того как они упали, им еще раз стреляли в голову.

— Контрольные выстрелы. Из двух пистолетов, — произнес Корсо, поднимая глаза на Стоуна. — В чем тут дело, друг? Чем занимался твой старик? Подрабатывал на стороне, если честно? Занимался ростовщичеством? Был связан с гангстерами? А может, проституция? Он когда-нибудь привлекался к суду? Что-то же должно быть.

— Нет, — ответил Стоун с каменным лицом. — Я вам не заливаю. Он был просто мелкий предприниматель. Они с матерью работали как проклятые, без выходных, чтобы открыть дело и скопить на будущее.

— Так, может, подружка? Или дружок? Любовный треугольник? Давай выкладывай, парень.

Стоун сверкнул глазами:

— Они всегда были вместе — и на работе, и дома. Ходили в церковь. Познакомились в Миссисипи во время какого-то марша за гражданские права, — сказал он, припоминая то, что слышал в детстве. — Они были порядочные люди, верующие и работящие.

Берч поставил локти на стол и подался вперед.

— Как ты думаешь, Стоун, с чего нам стоит начать?

— Я все думаю о том полицейском, который пришел к нам домой, чтобы сообщить о смерти родителей. Он сказал, что первым обнаружил их, но уже ничем не мог помочь. Протоколы, которые есть в деле, это подтверждают.

Благодаря этому человеку я сейчас сижу здесь. В тот вечер шел дождь. Полицейский постучат в дверь и рассказал моей бабушке о том, что произошло. Она закричала и стала плакать. Я был тогда совсем маленьким, он поднял меня и прижал к груди. Сказал, что все будет хорошо. Я запомнил его на всю жизнь: большой, сильный и добрый человек. Как раз такой, каким я хотел стать, когда вырасту. Второй раз я увидел его уже на похоронах — он улыбнулся и помахал мне рукой. Глядя на него, мне захотелось стать полицейским, поступить в академию. Сейчас уже не помню, как его звали. После окончания академии я надеялся встретить его здесь, первые полгода каждый день его высматривал. Был уверен, что сразу его узнаю, хотя прошло уже двенадцать лет, но так и не встретил. Наверное, он вышел в отставку.

В материалах дела он фигурирует как Рей Гловер, жетон номер семь тридцать восемь. Вышел в отставку через семь месяцев после убийства моих родителей. Думаю, что первым делом надо поговорить с ним. Выяснить, согласен ли он с мнением следователей, приписавших это убийство парочке вооруженных грабителей, которые в то время нападали на мелких предпринимателей. Поймали их в конце концов или нет? Если да, то их ли это рук дело? Были ли у них другие жертвы? Сколько на их счету преступлений?

— Я могу заняться этим, — предложил Назарио. — А что думает твоя бабушка?

— Из нее слова не вытянешь. Не любит говорить на эту тему.

— Тяжелые воспоминания? Или она что-то знает и молчит? — спросил Берч.